загрузка...

Досуг

Путешествовать самостоятельно – легко и интересно

путешествия

Маяк Колумба – музей, в котором расположен мавзолей с останками легендарного Христофора Колумба. Мраморное сооружение построено в форме креста. Название, скорее, символическое, так как никакого маяка вы здесь не увидите. В самом музее хранятся старинные артефакты и документы, экспозиции и многое другое.

Подробнее...

 

Кукла своими руками

кукла


Кукла, сделанная своими руками, будет намного более интересна и дорога вашему малышу. Подарите ему не только свою любовь, но и кое-что, сделанное собственноручно. Sunny Woman рассказывает, как сделать куклу для самых маленьких.

Подробнее...

 

Выбираем образ на хеллоуин

Хеллоуин

Праздник Хеллоуина уже не за горами. Всем известно, что главное в этот день – выглядеть актуально и интересно. Sunny Woman дает вам идеи для костюмов и образов.

Подробнее...

 

Семейный фотограф

Детский фотограф, фотосессия детей, детская фотосъемка

Если Вы хотите получить настоящие, яркие, эмоциональные фотографии без фальши и наигранности – выбирайте такого детского фотографа в Москве, который имеет подход к детям и давно занимается профессиональной съемкой. Детская фотосъемка – достаточно специфический процесс, который вызывает вдохновение не только у фотографа, но и у самих участников процесса.

 

Подробнее...

 

 

Описав различные виды ядов, приготовляемых в этих обстоятельствах, де Ланкр переходит к сообщению свидетельских показаний других очевидцев насчет подробностей шабаша. Жанетта де Беллок, по прозвищу Атсоа, девица двадцати четырех лет, заявила, что в детстве ее сделала ведьмой женщина по имени Ойларчахар, которая впервые взяла ее на шабаш и там представила дьяволу; а после смерти той ее место заняла Мари Мартэн, дама из рода Адамхорена. Где-то в феврале 1609 года Жанетта исповедовалась священнику, который был племянником мадам Мартэн, и тот пришел к своей тетке и попросту приказал ей никогда больше не брать девочку на шабаш. Жанетта сказала, что на этих пышных празднествах все целовали заднюю часть дьявола, кроме знатных ведьм, которые целовали его в лицо. Согласно ее рассказу, детей по достижении ими возраста двух-трех лет, или как только они начинали говорить, заставляли отрекаться от Иисуса Христа, Девы Марии, собственного крещения и прочего и с этого момента их учили поклоняться дьяволу. Она описала шабаш как подобие ярмарки, богатой всевозможными товарами, среди которых одни посетители разгуливали в своем истинном виде, другие же были превращены неведомым ей способом в собак, кошек, ослов, лошадей, свиней и других животных. Маленькие мальчики и девочки пасли скот шабаша — множество жаб в ручье, — держа в руках маленькие белые прутики, и им не было позволено приближаться к основному скоплению ведьм; тогда как другие, постарше, но еще не пользующиеся достаточным признанием, были отделены от них и проходили нечто вроде ученичества, в течение которого им позволялось только смотреть на действия взрослых. Этих последних было два рода: некоторые были закутаны в покрывала, что заставляло бедняков думать, будто это были люди высокого звания и положения, которые не хотели быть узнанными в таком месте; другие были раздеты и открыто пускались в пляс, вступали в сексуальные сношения, готовили яды и исполняли иные дьявольские задачи; и этим не было позволено приближаться так близко к «хозяину», как тем, кто был закутан. Святая вода, используемая на шабаше, была мочой дьявола. Девушка указала на двух обвиняемых, которых она видела на шабаше играющими на барабане и скрипке. Она рассказала, что постоянно видела множество прибывающих и отбывающих; последние направлялись творить зло, первые — отчитываться о том, что сделали. Они отправлялись к морю, даже до самого Ньюфаундленда, куда уходили за рыбой их мужья и сыновья, чтобы поднять шторм и подвергнуть опасности их корабли. Эта свидетельница дала также показания об огнях шабаша, в которые ведьмы бросались, не претерпевая ни малейшего ущерба. Она видела завсегдатаев шабаша, которые умели показаться большими, величиной с дом, но она никогда не видела, чтобы они превращали себя в животных, хотя всевозможные животные сновали на шабаше там и тут.
Жанетта д'Абади, шестнадцатилетняя жительница Сиборо, показала, что впервые ее привела на шабаш женщина по имени Гратьен; что последние девять месяцев она опасалась и делала все, что могла, чтобы освободиться от этого зловредного влияния. В течение первых трех из этих девяти месяцев, поскольку она бодрствовала дома ночью, дьявол переносил ее на шабаш средь бела дня; а в течение следующих шести, вплоть до 16 сентября 1609 года, она побывала на них всего дважды, поскольку береглась и была начеку даже в церкви. Последний раз она была там 13 сентября 1609 года, каковой случай назвала «необычайным и ужасным». Оказалось, что она, проведя ночь с субботы на воскресенье в церкви Сиборо, на рассвете отправилась спать домой и во время великой мессы дьявол пришел к ней и сорвал с ее шеи «фигу из кожи, которую она носила там, как носит несчетное множество людей»; эту higo, или фигу, она описала как «кисть руки, сжатую в кулак, где большой палец просунут между двумя пальцами, которая, как люди верят и потому носят, есть средство против всех чар и волшебства; а поскольку дьявол не носит этот кулак, она сказала, что он не осмелился унести его, но оставил на пороге двери в комнату, в которой она спит». Эта Жанетта сказала, что, в первый раз попав на шабаш, она видела там дьявола в облике мужчины, черного и омерзительно страшного, с шестью рогами на голове, а иногда восемью и длинным хвостом сзади, одним лицом спереди и другим позади головы, как изображают бога Януса. Гратьен, представляя ее, получила в награду горсть золота; а затем дитя-жертва принуждена была отречься от своего Создателя, Девы, крещения, отца, матери, родных, неба, земли и от всего на свете, и тогда от нее потребовали поцеловать демона в зад. Отречение она обязана была повторять всякий раз, как являлась на шабаш. Она добавила, что дьявол часто заставлял ее целовать его в лицо, в пуп, в член и в зад. Она часто видела детей ведьм, которых крестили на шабаше.
Еще одна церемония представляла собой крещение жаб. Эти животные составляли важный элемент этих старинных народных оргий. На одном из шабашей дама танцевала с четырьмя жабами на теле, по одной на каждом плече и по одной на каждом запястье; последние восседали как охотничьи ястребы. Жанетта д'Абади в своих откровениях пошла дальше, коснувшись еще более отталкивающих черт этого действа. Касательно творившегося там распутства она сказала, что видела, как собравшиеся соединялись кровосмесительно и вопреки всем порядкам природы, и даже обвинила себя в том, что была лишена девственности Сатаной и что бессчетное число раз была познана своими родственниками и другими, кто бы ни просил ее. Она всегда сопротивлялась объятиям дьявола, потому что они причиняли ей несказанную боль, и еще она добавила, что все, исходившее от него, было холодным и никогда не вызывало беременности. Никто никогда не беременел на шабаше. Вне шабаша она никогда не совершала греха, но на шабаше она испытывала невероятное наслаждение при этих актах совокуплений, которыми она хвасталась, останавливаясь в описании их на мельчайших подробностях, причем языком столь непристойным, что вызвал бы краску стыда на лицах самых испорченных женщин всего мира. Она описывала также столы, уставленные видимыми яствами, которые, однако, оказывались либо невещественными, либо отвратительными на вкус.
Далее эта свидетельница заявила, что на шабаше она видела множество мелких демонов, не имеющих рук, которые трудились, разжигая большой костер, куда они швыряли ведьм, и те выскакивали, не обжегшись; и еще она видела, как великий мастер собрания бросился в огонь и остался там, пока не сгорел, превратившись в пепел, и этот пепел использовали ведьмы, дабы зачаровать маленьких детей и заставить их добровольно прийти на шабаш. Она видела там священников, которых хорошо знала, и назвала имена некоторых из них, служивших мессу на шабаше, тогда как демоны занимали места у алтаря в облике святых. Иногда дьявол п рокалывал место под мизинцем на левой ноге чародея и пускал кровь, которую он сосал, и после этого из такого человека никогда не могли выпытать признания; и она назвала, как пример, священника по имени Франсуа де Бидегарая из Бордегайна, которого действительно не смогли заставить сознаться. Она назвала и многих других из тех, кого видела на шабашах, в том числе человека по имени Андуиц, чьей обязанностью было созывать ведьм и колдунов на эти встречи.
Де Ланкр говорит, что многие в своих показаниях рассказывали, какие необыкновенные удовольствия и наслаждения они испытывали на этих шабашах, в результате чего и мужчины и женщины с великим рвением стремились попасть туда вновь и вновь. «Женщина удовлетворяла свою похоть на глазах у своего мужа, не вызывая ни подозрения, ни ревности, он даже часто выступал в роли сводника; отец без стыда лишал свою дочь ее девства; мать совершала то же со своим сыном; брат с сестрой; отцы и матери приносили туда и представляли там своих детей».

Шабаш - продолжение

B1CaD0C8CdD8CeD2 2011-10-14 14:31

Описав различные виды ядов, приготовляемых в этих обстоятельствах, де Ланкр переходит к сообщению свидетельских показаний других очевидцев насчет подробностей шабаша

 

Подробнее...

 

 

Мужчина семидесяти трех лет по имени Петри Дагерр предстал перед де Ланкром и его товарищам по комиссии в Устарице; два свидетеля утверждали, что он исполнял роль распорядителя церемоний и правителя шабаша и что дьявол дал ему позолоченный жезл, который он нес в руке как знак власти, и руководил, и управлял действиями. По окончании встречи он вернул жезл Сатане.
Некий Легер Ривассо признался, что он был на шабаше дважды, не поклоняясь дьяволу и не делая ничего из того, что требовалось от остальных, поскольку по условиям его сделки он отдал половину своей левой ступни за способность исцелять и за право присутствовать на шабаше без дальнейших обязательств. Он рассказал, «что шабаш проводится около полуночи, на перекрестке дорог, чаще всего в ночь среды или пятницы; что дьявол предпочитает преимущественно штормовые ночи, когда дует сильнейший ветер, дабы ветры и бурные стихии могли разнести их порошки как можно стремительней и дальше; что на их шабашах председательствовали два знатных дьявола — огромный негр, которого они называли Мастер Леонар, и другой маленький дьявол, который временами замещал Мастера Леонара на его месте, — звали его Мастер Жан Муллен; что они воздавали почести великому господину и что, поцеловав его в зад, шли танцевать; там было около шестидесяти танцующих, без одежды, спина к спине, каждый с большим котом, привязанным к полам его (или ее) сорочки, и что после этого они танцевали голышом; что этот Мастер Леонар вначале, приняв облик черного лиса и очень плохо выговаривая слова, пробормотал речь, после которой они все замолчали».
Некоторые из допрошенных ведьм говорили о восторге, который они испытывали, посещая шабаш. Жанна Дибассон, двадцати девяти лет, сказала, что шабаш был истинным раем, где было гораздо больше радости, чем можно выразить; что те, кто приходил туда, обнаруживали, что время, наполненное удовольствиями и наслаждениями, пролетело слишком быстро, оставив по себе непостижимую печаль, так что они с громадным нетерпением предвкушали наступление следующей встречи.
Мария де ла Ральде, «очень красивая женщина двадцати восьми лет от роду», которая впоследствии отказалась от своей связи с дьяволом, продолжавшейся пять или шесть лет, дала полный отчет своих переживаний на шабаше. Она сказала, что часто посещала шабаш с того времени, как ей исполнилось десять лет, когда ее впервые взяла туда Мариссан, жена Сарроша, а после смерти Мариссан дьявол взял Марию туда самолично. Что первый раз, когда она была там, она видела дьявола в облике древесного ствола, без ног, но явственно сидящего на помосте, с лицом подобным человеческому, но очень смутным; но с тех пор она видела его в облике мужчины, иногда красного, иногда черного. Что она часто видела, как он приближает раскаленное железо к детям, которых подводили к нему, но она не знает, клеймил ли он их таким образом. Что она никогда не целовала его, с тех пор как вступила в сознательный возраст, и не помнит, целовала она его раньше или нет; но она видела, что, когда кто-либо подходил воздать ему почести, он подставлял для поцелуя иногда лицо, иногда зад, как ему нравилось и по его выбору. Что она получала исключительное удовольствие от посещений шабаша, так что каждый раз, когда ее звали туда, она шла точно на свадебный пир; не столько из-за свободы, которую они там обретали, и позволения вступать в связь друг с другом (о чем она бесстыдно сказала, что никогда этого не делала и не видела, чтобы делали другие), но потому, что дьявол так крепко держал их души и волю, что едва ли было позволено проникнуть в нее иному желанию. Кроме того, ведьмы верили, что они попадают в место, где можно увидеть бесчисленное множество чудес и небылиц и где они слышат такое великое многообразие музыкальных инструментов, что приходят в полный восторг и верят, что находятся в некоем земном раю. Более того, дьявол убеждает их, что страх перед адом, неотвратимость коего они предчувствуют, — это лишь недомыслие; и дает им понять, что вечная кара повредит им не более, чем некий обманный огонь, который он велит им зажигать хитростью, а затем заставляет их входить в него и возвращаться без вреда для себя. И еще более того: они видят там такое множество священников, своих пасторов, кюре, викариев и духовников, и других людей разных сословий, среди которых такое множество отцов семейства и так много знатных дам из лучших родов этой страны, так много людей в масках, которых они считали вельможами, потому что те скрывали себя и желали Остаться неузнанными, что они полагали и считали для себя великой честью и большой удачей быть принятыми в этом обществе.
Мария д'Эспилетт, девятнадцатилетняя девушка, жившая в Гандайе, призналась, что начиная с семилетнего возраста она часто посещала шабаш и что впервые ее взяла туда с собой Катерина де Молере, которую впоследствии казнили за то, что она причинила смерть человека при помощи колдовства. Мария рассказала, что прошло уже два года с тех пор, как она прекратила свою связь с Сатаной. Дьявол, по ее словам, появлялся в облике козла, имел хвост, а под ним лицо черного человека, которое она была принуждена целовать, и что его заднее лицо не обладало даром речи, но они были обязаны воздавать ему почести и целовать его. И еще упомянутая Молере дала ей семь жаб на содержание. И еще упомянутая Молере перенесла ее по воздуху на шабаш, где она увидела людей танцующих, с виолами, трубами и маленькими барабанами, которые издавали чудесные созвучия. Далее она показала, что на упомянутых собраниях царили всемерные наслаждения и радости и что участники предавались любви друг с другом в полной свободе пред всем миром. Что некоторые занимались тем, что отрезали головы жабам, тогда как другие делали из них отраву; и что они делали яды как на шабаше, так и дома.

Шабаш

B1CaD0C8CdD8CeD2 2011-10-14 14:31

Мужчина семидесяти трех лет по имени Петри Дагерр предстал перед де Ланкром и его товарищам по комиссии в Устарице; два свидетеля утверждали, что он исполнял роль распорядителя церемоний и правителя шабаша и что дьявол дал ему позолоченный жезл, который он нес в руке как знак власти, и руководил, и управлял действиями. По окончании встречи он вернул жезл Сатане.

 

Подробнее...

 

Почему во время просмотра кино хочется что-то жевать

кино


Сегодня трудно представить себе современный кинотеатр без поп-корна, колы или чипсов. Культура хождения в кино очень изменилась, кому-то это может нравится, кому-то нет. Sunny Woman не будет вдаваться в чтение моралей, а расскажет, почему во время фильма хочется что-то кушать.

Подробнее...

 

Колдовство в древности - продолжение

На этих сборищах Сатана иногда отсутствовал, хотя такое случалось редко, и в этом случае его место занимал какой-нибудь мелкий бес. Де Ланкр перечисляет множество обликов, которые дьявол обычно принимал, с примечанием, что этих форм было великое множество, а «его движения были изменчивы, исполнены неопределенности, морока, хитрости и лживости»

 

Подробнее...

 

 

Со времени выхода Malleus прошло почти три четверти столетия, когда француз по имени Бодэн — в латинизированном звучании Бодинус — издал довольно громоздкий трактат, ставший с тех пор настольным руководством по колдовству. Шабаш был описан в этой книге во всей своей полноте. Он обычно проводился в уединенном месте и, если то было возможно, на вершинах гор или в отдаленных лесах. Когда ведьма собиралась отправиться туда, она закрывалась в спальне, снимала с себя всю одежду и натирала тело мазью, изготовленной для этой цели. Затем она брала посох, который во многих случаях также намазывала, помещала его между ног и произносила заклинание, и ее в невероятно короткий срок переносило по воздуху на место встречи. Бодэн со знанием дела рассматривал вопрос о том, действительно ли ведьмы переносились по воздуху телесно или нет, и приходил к утвердительному выводу. Сам шабаш был многолюдным собранием ведьм и колдунов обоих полов, а также демонов. Участники его соперничали между собой, привлекая новообращенных, и по прибытии они представляли новичков демону, который правил шабашем и которому они оказывали почести, непотребно целуя его в зад. Затем они отчитывались во всем ущербе, который причинили со времени предыдущей встречи, и получали вознаграждение либо порицание, в зависимости от итога. Затем дьявол, который обыкновенно принимал облик козла, распределял между ними порошки, мази и другие средства, дабы они употребляли их в будущем, творя подобное же зло. Далее почитатели дьявола приносили ему жертвы — овцу или что-либо иное, или же в некоторых случаях всего лишь небольшую птицу, или клок волос ведьмы, или какой-нибудь другой столь же незначительный предмет. Затем они были обязаны скрепить свое отречение от христианской веры, растоптав ногами крест и осыпав бранью святых. Затем дьявол совершал сексуальный акт с новой ведьмой, ставил свою отметину на некий тайный участок ее тела, очень часто на половые органы, и приставлял к ней духа или беса, который должен был служить у ведьмы на посылках и помогать ей творить зло. Но это было то, что можно назвать деловой частью встречи, и, когда она заканчивалась, все переходили к роскошному пиршеству, которое было накрыто на столах и иногда состояло из великолепных кушаний, но чаще из тошнотворной или невещественной пищи, так что гости часто покидали собрание такими же голодными, как если бы ничего не отведали. По завершении пира все вставали из-за столов и шли танцевать, и следовала сцена дикого и разнузданного веселья. Обычным танцем в этом случае являлась средневековая карола, которую, как известно, танцевали все крестьяне; группа — поочередно мужчины и женщины — становилась в круг, взявшись за руки, с той только особенностью, что в обычной жизни танцоры были обращены в круг лицом, тогда как здесь они смотрели наружу, так что их спины были обращены внутрь круга. Такое расположение объяснялось якобы тем, что оно не дает танцующим разглядеть и узнать друг друга; однако, согласно другим мнениям, это была прихоть нечистого, который желал делать все противно тому, как обычно поступают христиане. Были и другие танцы, еще более неистовые, и некоторые из них носили непристойный характер. Песни, которые пелись на этих оргиях, также были либо непристойными, либо вызывали грубый смех. Музыка часто извлекалась из шутовских инструментов, к примеру, трость или кость служила вместо флейты, конский череп вместо лиры, бревно вместо барабана, ветка вместо трубы. По мере того как участники приходили во все большее возбуждение, безнравственность происходящего возрастала, и наконец они предавались беспорядочным сексуальным соитиям, в которых демоны играли очень активную роль. Время всей встречи рассчитывалось так, чтобы дать возможность ведьмам, с помощью все того же проворного средства перевозки, что доставило их сюда, добраться до своего жилья до того, как прокукарекает петух.
Так проходил шабаш по представлению Бодэна; но мы дали лишь краткий его обзор, дабы описать это необыкновенное зрелище, взяв в качестве источника более полное и более интересное изложение другого француза — Пьера де Ланкра. Этот человек служил королевским советником или судьей в парламенте Бордо и был включен в 1609 году вместе с одним из своих коллег в комиссию, ведущую судебное расследование по делу обвиняемых в ведовстве особ из Лабура, местности в баскских провинциях, позже прославившейся своими ведьмами и очевидно низким уровнем нравственности среди населявших ее жителей. Это дикий и по большей части запустелый край, обитатели которого с несгибаемым упорством держались за свои древние суеверия. Де Ланкр, скрупулезно изучавший природу и характер демонов, рассматривал вопрос о том, почему их было так много в Лабуре и почему жители этой местности так сильно были привержены колдовству. Женщины тамошние, говорит он, от природы обладали сладострастным темпераментом, что выражалось даже в их манере одеваться, поскольку он описывает их головные уборы как совершенно неподобающие, да и вообще они, по его мнению, весьма нескромно выставляли себя напоказ. Он добавляет, что главный продукт этой местности — яблоки, и отсюда неочевидным образом приходит к заключению, что эти женщины напоминают по характеру Еву и с большей легкостью уступают соблазну, нежели жительницы других местностей. Со всей суровостью подвергнув этих невежественных людей тому, что было затем названо «правосудием», и потратив на это четыре месяца, два члена комиссии возвратились в Бордо, и там де Ланкр, на которого все, что он увидел и услышал, произвело крайне тяжелое впечатление, сам обратился к изучению ведовства и в свое время выпустил в свет огромный труд по данной теме, озаглавив его Tableau de TInconstance des Mauvais Anges et Demons. Пьер де Ланкр пишет искренне и добросовестно и явно верит во все, о чем пишет. Его книга ценна огромным количеством новой информации, имеющей источником признания ведьм и записанной, без сомнения, с их слов. Второй том целиком посвящен подробностям шабаша.
На допросах ведьмы утверждали, что в былые времена днем, точнее, ночью сборища у них был определен понедельник, но что теперь они встречаются два раза в неделю — по ночам среды и пятницы. Хотя некоторые утверждали, что они переносились на место встречи средь бела дня, большинство сходилось в том, что перемещение на шабаш происходило в полночь. В качестве площадки для сборища обыкновенно избиралось место, где пересекаются дороги, но не всегда и не обязательно, поскольку де Ланкр утверждает, что они обычно проводили свой шабаш в некой уединенной и дикой местности, посреди пустоши, которая была избрана специально именно потому, что находилась в отдалении от часто посещаемых или населенных мест. Этому участку, говорит он, дали название Акелар, что он переводит как Lane de Воис, то есть козлиная пустошь, имея в виду, что это та пустошь, где козел (облик, обыкновенно принимаемый Сатаной) созывает свои сборища. И далее он излагает свое мнение, согласно которому эти дикие края и были изначальной сценой проведения шабаша, хотя впоследствии часто выбирались другие места. «Ибо мы слышали более чем пятьдесят очевидцев, которые уверяли нас, что они были на Козьей пустоши на шабаше, проводимом на горе Ла-Рюн, иногда на открытом месте, иногда в часовне Святого Духа, что стоит на вершине ее, а иной раз в церкви Дордаш, что на границе Лабура. Временами они проводили его в жилых домах, например, в то время, когда мы вели разбирательство в приходе Сен-Пе, шабаш прошел однажды ночью в нашей гостинице, называемой «Барбаренена», и в доме мастера де Сегюр, судебного чиновника в Байонне, который в то самое время, как мы там были, провел более пространное расследование против некоторых ведьм, имея полномочия на арест, данные парламентом Бордо. Затем той же ночью они отправились, дабы продолжить его, в поместье владельца того края, господина д'Амо, и в его замок Сен-Пе. Но мы не нашли во всем краю Лабур никакого другого прихода, кроме Сен-Пе, где дьявол проводил шабаш в собственных домах его обитателей».
Далее говорится, что дьявол подыскивает места для своих сборищ, и помимо пустошей это могут быть старые разрушенные дома и руины старых замков, особенно если они расположены на вершинах гор. Иногда для этой цели избирался участок на старом кладбище, где, как старомодно и изящно выражается де Ланкр, «нет иного жилья, кроме обители мертвецов», особенно если оно располагалось в укромной местности. Например, по соседству с одиноко стоящими церквами и часовнями, посреди пустошей или на обрывистых морских берегах, как Португальская часовня в Сен-Жан-де-Люс, именуемая Сен-Барб. Она была расположена настолько высоко, что служила ориентиром для кораблей, приближающихся к берегу. Ла-Рюн в Лабуре и Пюи-де-Дом в Перигоре находились на высоких горах.

Колдовство в древности

Со времени выхода Malleus прошло почти три четверти столетия, когда француз по имени Бодэн — в латинизированном звучании Бодинус — издал довольно громоздкий трактат, ставший с тех пор настольным руководством по колдовству. Шабаш был описан в этой книге во всей своей полноте

 

Подробнее...

 

 

Востока. Zonar — слово не арабское и, возможно, всего лишь искажение или ошибка резчика, но по мысли фон Хаммера оно означает пояс, и это дает нам намек на таинственный пояс тамплиеров, о котором так много говорилось на их допросах. Буква В, как предполагает фон Хаммер, поставлена здесь вместо имени Бафомет, или вместо Барбало — одного из наиболее значительных персонажей гностической мифологии. Mounkir — арабское слово, обозначающее человека, который отрекается от ортодоксальной веры. Оставшаяся часть формулы приводится с другой стороны фигуры, но, поскольку надпись в нескольких местах попорчена, мы приведем латинский перевод, сделанный фон Хаммером с более корректной копии этой формулы, вырезанной на чаше (или кубке), хранящейся в Венском музее. На венской чаше этот символ веры написан на чем-то вроде большой таблицы, которую держит на виду фигура, очевидно долженствующая изображать еще один образ Мета, или Бафомета. Фон Хаммер дает следующий перевод: «Exaltetur Mete germinans, stirps nostra ego et septem fuere, tu renegans reditus.
Это все еще, надо признать, достаточно таинственно, и к тому же в большинстве копий этой формулы имеются более или менее заметные дефекты, но их можно сравнить друг с другом, и тогда общая форма и смысл становятся совершенно ясны. Это можно перевести как «Пусть Мет возвысится, тот, кто заставил все сущее пустить ростки и расцвесть! Он наш корень; он (корень) есть один и семь; отрекись (от веры) и предайся всем наслаждениям». Число семь, как утверждают, относится к семи архонам гностического мировоззрения.
Есть в этой формуле, безусловно, несколько моментов, среди которых имеется как минимум одно совпадение с показаниями, сделанными на допросах тамплиерами. Во-первых, это обращение, предваряющее формулу. Yalta (Jan la) соответствует в точности показанию Раймона Рубея, одного из провансальских тамплиеров, сообщившего, что, когда их глава выносил идола, или изображение Бафомета, он целовал его и восклицал «Ялла!» — что он называет «словом Сараци-нов», то есть арабским.
Очевидно, что в этом случае свидетель не просто знал слово, но что он знал, какому языку оно принадлежит. Опять-таки, эпитет germinans, в приложении к Мету, или Бафомету, согласуется с утверждением, имеющимся в официальном перечне статей обвинения против тамплиеров, согласно которому они поклонялись своему идолу, потому что «он заставляет деревья цвести и землю плодоносить». Клятва отречения из формулы на шкатулке, по-видимому, идентична отречению при инициации новых членов ордена Храма; и можно добавить, что заключительный пассаж формулы включает в оригинале идею более непристойную, нежели та, что была выражена при переводе: указание на противоестественный порок, которому тамплиеры, как утверждается, получали позволение потворствовать. В протоколах допросов существует другое любопытное утверждение, которое, по-видимому, относится непосредственно к нашим статуэткам и шкатулкам, — один из английских свидетелей по имени Джон де Донингтон, который оставил орден и стал монахом в Солсбери, будучи допрошен, признал, что старый тамплиер уверял его, будто «некоторые тамплиеры носят таких идолов в своих шкатулках». Их, по-видимому, хранили там с той же целью, что и мандрагору, поскольку один пункт в списке обвинений против тамплиеров состоял в том, что они поклонялись своему идолу, ибо «он мог сделать их богатыми, и что он доставил ордену все его великое богатство».
Другие два вида предметов, которые барон фон Хаммер считает реликвиями тайного культа тамплиеров, на наш взгляд, объяснены менее удовлетворительно. Это изваяния на старых церквях и монеты, или медали. Такие изваяния находятся, как утверждает фон Хаммер, на церквях Шенграбера, Валтендорфа и Бергтолдорфа в Австрии; в церкви Дейчалтенбурга и на руинах в Постиене в Венгрии; в Мюрау, Праге и Эгре в Богемии. К этим примерам необходимо добавить изваяния церкви в Монморийоне, в Пуату, часть из которых есть на рисунках Монфокона, и в церкви Сен-Кру в Бордо. Мы уже отмечали довольно часто встречающиеся более или менее непристойные сюжеты изваяний, которые украшали ранние церкви, и предположили, что они могут до некоторой степени объясняться той атмосферой, которую создавало в обществе само существование приапического культа; но мы не склонны соглашаться с тем объяснением, которое дает этому фон Хаммер, или думать, что они имеют какую-либо связь с тамплиерами.
Мы можем легко понять появление подобных откровенных намеков на шкатулках или других предметах, предназначенных храниться в тайне или, по крайней мере, находиться не на виду; но едва ли возможно, чтобы люди, которые придерживаются убеждений и проводят обряды, даже упоминание о которых было в то время настолько опасно, объявляли бы о себе публично со стен своих строений, поскольку стены церквей в то время были, вероятно, самым эффективным способом публикации. Вопрос же о предполагаемых тамплиерских медалях весьма темен. Фон Хаммер приводит гравюры с нескольких таких предметов с различными изображениями на лицевой стороне и либо с крестом на обороте, либо в виде брактеатов. Коллекционеры дали название «аббатских знаков» довольно многочисленному классу таких медалей, назначение которых до сих пор точно не определено, хотя не приходится сомневаться в том, что медали носят религиозный характер. Кое-кто предполагает, что они выдавались тем, кто присутствовал на определенных таинствах или обрядах церкви и кто мог, таким образом, при необходимости доказать количеством своих знаков более или менее регулярные свои посещения. Так это было или нет, однако бурлескные и шутовские сообщества Средневековья, к примеру Пир дураков, пародировали эти «знаки» и выпускали издевательские медали из свинца, а иногда из других металлов, которые, вероятно, использовались для тех же целей. Мы уже не однажды рассказывали о подобных непристойных медалях и приводили изображения образцов, которые, возможно, принадлежали тайным обществам, восходящим к древнему фаллическому культу или опирающимся на него. Вполне вероятно, что у тамплиеров могли быть в ходу подобные медали и что они содержали намеки на те ритуалы, в которых использовались. Медали, рисунки с которых были опубликованы фон Хаммером, были найдены главным образом на местах поселения рыцарей ордена Храма. Однако при сравнении фактов, изложенных в признательных показаниях многих тамплиеров, сохранившихся в официальных протоколах, с фигурками, резными кубками и шкатулками, которые приводит фон Хаммер-Пюргшталь, напрашивается вывод, что в объяснениях последнего есть истина и что тамплиеры, или по крайней мере некоторые из них, тайно исповедовали некий вид гностицизма, который сам по себе основывался на фаллическом культе Античности. Английский тамплиер, Стефан де Стейплбридж, подтвердил, что в ордене Храма «существовали два «исповедания» — первое законное и добродетельное, второе противное вере». Он принял первое из них, когда впервые вступил в орден, за одиннадцать лет до момента его допроса, но во второе, или внутренние мистерии, его посвятили лишь примерно год спустя; и он весьма образно описал это второе посвящение, которое происходило в собрании Динсли, в Херефордшире. Другой английский тамплиер, Томас де Тоцци, сказал, что эти заблуждения занес в Англию французский рыцарь, занимающий высокое положение в ордене.
Итак, мы увидели, какое разнообразие форм принимал древний фаллический, или приапический, культ в Средние века и как упрямо он цеплялся за жизнь при всех изменениях, происходивших в развивающемся обществе, пока, наконец, все ритуальные подробности древних приапических оргий, а также все, что прибавило к ним Средневековье, не соединились в великом и всеохватывающем суеверии — ведьмовстве. Во все времена люди верили, что посвященные получают таким образом власть, недоступную непосвященным, и только они, как считалось, знают, как надлежащим образом взывать к божествам, которые были предметом их поклонения и которых христианские учителя безоговорочно объявили нечистой силой. Молитвы, которые народы древности обращали к Приапу, народы Средневековья обращали к Сатане. Ведьминский шабаш был всего лишь последним обличьем, который приапея и либералия приняли в Западной Европе, и во множестве деталей воспроизводил все эти грандиозные и развратные римские оргии. Шабаш ведьм нельзя приписать к тевтонской мифологии; но его следы находятся всюду, начиная с юга, во всех странах, в которых преобладало римское влияние. Случаи шабашей отчетливо прослеживаются в Италии еще с самого начала XV столетия, и вскоре после того они начинают происходить на юге Франции. К середине этого столетия некто по имени Робине де Во, живший отшельником в Бургундии, был арестован, доставлен в Лангр, осужден и сожжен. Этот человек был родом из Артуа; по его утверждению, ему было известно, что в этой провинции огромное число ведьм, и он не только признался, что присутствовал на ведьмовских ночных сборищах, но и назвал имена некоторых жителям Арраса, которых там встречал. В это время — шел 1459 год — генеральное собрание доминиканцев, или братьев-проповедников, проводилось в Лангре, и среди тех, кто находился там, был монах-доминиканец по имени Пьер де Бруссар, который исполнял обязанности инквизитора в Аррасе. Он с жадностью прислушивался к подробностям признания Робине. Среди упомянутых им имен тех, кто присутствовал на ведьминских сборищах, мелькнули имена Демизель, проститутки из Дуэя, и мужчины по имени Жеан Левит, но который был более известен под прозвищем Малоумный Аббат (Abbe de реи de sens). По возвращении Бруссара в Аррас он велел арестовать обоих и доставить в этот город, где их заключили в тюрьму. Левит, который был художником, сочинителем и исполнителем песен, пользующихся известностью, покинул Аррас до того, как Робине де Во сделал свои признания, но его выследили в Аббевилле, в Понтье, и схватили там. Из этих двоих выпытали признания, которые компрометировали других, и многих вследствие этого взяли под стражу. Впоследствии некоторых из них заставили подтвердить эти показания, и в результате их также сожгли. В то время, по крайней мере в этой части Франции, словом Vauderie, или, как это писалось позже, Vaulderie, обозначались занятия колдовством или соответствующий род деятельности. Допрошенные рассказали, что место встречи назначалось обычно у источника в лесу Моффлен, примерно на расстоянии лиги от Арраса, и что они иногда приходили туда пешком.
Однако более привычный для них способ передвижения, согласно их же собственным рассказам, был таков — они брали мазь, полученную ими от дьявола, натирали ею деревянную палку, одновременно втирая мазь себе в ладони, а затем, оседлав палку верхом, во мгновение ока переносились по воздуху на место сбора. Там они встречали множество людей его пола, всех сословий и званий, богатых горожан и даже дворян. Один из допрошенных заявил, что видел на месте сбора не только рядовое духовенство, но и епископов и даже кардиналов. Они находили там уже накрытые столы, уставленные всевозможными яствами, и вино в изобилии. Во главе восседал дьявол, обычно в облике козла, с человеческим лицом и хвостом обезьяны. Каждый приходящий сперва подносил ему дары и оказывал почести, предлагая в жертву свою душу или по крайней мере какую-то часть своего тела, а затем, в знак обожествления, целовал его в заднюю часть. Все это время поклоняющиеся держали в руках горящие факелы. Малоумный Аббат, упоминавшийся выше, на этих встречах исполнял обязанности хозяина церемонии, и это была его обязанность — смотреть, чтобы вновь прибывшие надлежащим образом исполняли свой долг почитания. После этого они попирали ногами крест и плевали на него, назло Иисусу и Святой Троице, и совершали другие богохульные деяния. Затем они усаживались за столы и после того, как достаточно наедались и напивались, выходили из-за столов и устраивали беспорядочные сношения между полами, в которых принимал участие дьявол, прикидываясь попеременно то одним, то другим полом, в зависимости от того, кто был его временным сожителем. Затем следовали другие мерзкие деяния, а затем дьявол читал им проповедь, где в особенности запрещал им ходить в церковь, или слушать мессу, или касаться святой воды, или исполнять какие-либо иные обязанности добрых христиан. После этого наставление заканчивалось, собрание расходилось, и участники разделялись и возвращались по своим домам.
Преследования ведьм в Аррасе отличались такой жестокостью, что это возымело действие. Протесты, однако, были непродолжительны, и с этого времени до конца столетия страх перед колдовством начал распространяться по Италии, Франции и Германии и все больше набирал силу. Именно в течение этого периода колдовство, попав под внимание рьяных инквизиторов, постепенно преобразилось в гигантскую систему. О ней были написаны весьма объемистые книги, содержащие сообщения о разнообразных обычаях ведьм и указания о том, как им противодействовать. Одним из самых ранних авторов этого толка был швейцарский монах по имени Джон Нидер, который исполнял обязанности инквизитора в Швейцарии и посвятил один том своего труда под названием Formicarium колдовству в том виде, в каком оно существовало в этой стране. Он ни словом не упоминал о ведьминском шабаше, который, следовательно, не был тогда известен среди швейцарцев. В начале 1489 года Ульрик Молитор выпустил на данную тему трактат под названием De Fythonicis Миlieribus, и в том же 1489 году появилась знаменитая книга — Malleus Maleficarum, или «Молот Ведьм», совместная работа трех инквизиторов из Германии, главным из которых был Якоб Шпренгер. Этот труд предоставляет нам полную и чрезвычайно интересную информацию о колдовстве в том виде, в котором оно, как тогда верили, существовало в Германии. Авторы обсуждают различные вопросы, имеющие отношение к колдовству, — например, таинственное средство, переносящее ведьм с одного места на другое, — и приходят к выводу, что средство это действительно существует и что ведьмы телесно переносятся по воздуху. Примечательно, однако, что даже Malleus Maleficarum не содержит непосредственных ссылок на шабаш, и мы можем заключить, что даже тогда эта грандиозная приапическая оргия не образовала еще часть германского мировоззрения; она, вне всяких сомнений, была занесена туда среди прочего безумия колдовства, охватившего XVI век. Со времени опубликования Malleus Maleficarum и до начала XVII столетия по всей Западной Европе количество книг о магии, выходивших из-под печатного станка, было огромно; и мы не должны забывать, что наш собственный монарх, король Яков I, также блистал среди авторов, писавших о колдовстве.

Открытия Фона Хаммера - продолжение

Востока. Zonar — слово не арабское и, возможно, всего лишь искажение или ошибка резчика, но по мысли фон Хаммера оно означает пояс, и это дает нам намек на таинственный пояс тамплиеров, о котором так много говорилось на их допросах. Буква В, как предполагает фон Хаммер, поставлена здесь вместо имени Бафомет, или вместо Барбало — одного из наиболее значительных персонажей гностической мифологии. Mounkir — арабское слово, обозначающее человека, который отрекается от ортодоксальной веры. Оставшаяся часть формулы приводится с другой стороны фигуры, но, поскольку надпись в нескольких местах попорчена, мы приведем латинский перевод, сделанный фон Хаммером с более корректной копии этой формулы, вырезанной на чаше (или кубке), хранящейся в Венском музее

 

Подробнее...

 
Еще статьи...

Последние материалы

Популярное

Поиск от Google
О женщине
«Думать как мужчина, вести себя как леди, пахать как лошадь»

Женская формула успеха
Увидели опечатку?
Выделите текст и нажмите Shift+Enter.
И мы в ближайшее время ее исправим!
Случайная новость

В последнее время на рынке строительных материалов появляется все больше новинок. Одной из интересных предложений является  палубная (террасная) доска в Украине. Террасной доской очень удобно оформить оригинальные дорожки в вашем саду, покрытие вокруг бассейна, пол на открытой веранде, дорожки вдоль водоемов. Террасную доску называют декинг. Дорожки, пол или помосты получаются очень прочными, ну и долговечными, так как технология изготовления изделий предусмотрена из древесно-полимерного композита, для ее изготовления используется специальное оборудование.

Подробнее ...