загрузка...

Досуг

 

Мужчина семидесяти трех лет по имени Петри Дагерр предстал перед де Ланкром и его товарищам по комиссии в Устарице; два свидетеля утверждали, что он исполнял роль распорядителя церемоний и правителя шабаша и что дьявол дал ему позолоченный жезл, который он нес в руке как знак власти, и руководил, и управлял действиями. По окончании встречи он вернул жезл Сатане.
Некий Легер Ривассо признался, что он был на шабаше дважды, не поклоняясь дьяволу и не делая ничего из того, что требовалось от остальных, поскольку по условиям его сделки он отдал половину своей левой ступни за способность исцелять и за право присутствовать на шабаше без дальнейших обязательств. Он рассказал, «что шабаш проводится около полуночи, на перекрестке дорог, чаще всего в ночь среды или пятницы; что дьявол предпочитает преимущественно штормовые ночи, когда дует сильнейший ветер, дабы ветры и бурные стихии могли разнести их порошки как можно стремительней и дальше; что на их шабашах председательствовали два знатных дьявола — огромный негр, которого они называли Мастер Леонар, и другой маленький дьявол, который временами замещал Мастера Леонара на его месте, — звали его Мастер Жан Муллен; что они воздавали почести великому господину и что, поцеловав его в зад, шли танцевать; там было около шестидесяти танцующих, без одежды, спина к спине, каждый с большим котом, привязанным к полам его (или ее) сорочки, и что после этого они танцевали голышом; что этот Мастер Леонар вначале, приняв облик черного лиса и очень плохо выговаривая слова, пробормотал речь, после которой они все замолчали».
Некоторые из допрошенных ведьм говорили о восторге, который они испытывали, посещая шабаш. Жанна Дибассон, двадцати девяти лет, сказала, что шабаш был истинным раем, где было гораздо больше радости, чем можно выразить; что те, кто приходил туда, обнаруживали, что время, наполненное удовольствиями и наслаждениями, пролетело слишком быстро, оставив по себе непостижимую печаль, так что они с громадным нетерпением предвкушали наступление следующей встречи.
Мария де ла Ральде, «очень красивая женщина двадцати восьми лет от роду», которая впоследствии отказалась от своей связи с дьяволом, продолжавшейся пять или шесть лет, дала полный отчет своих переживаний на шабаше. Она сказала, что часто посещала шабаш с того времени, как ей исполнилось десять лет, когда ее впервые взяла туда Мариссан, жена Сарроша, а после смерти Мариссан дьявол взял Марию туда самолично. Что первый раз, когда она была там, она видела дьявола в облике древесного ствола, без ног, но явственно сидящего на помосте, с лицом подобным человеческому, но очень смутным; но с тех пор она видела его в облике мужчины, иногда красного, иногда черного. Что она часто видела, как он приближает раскаленное железо к детям, которых подводили к нему, но она не знает, клеймил ли он их таким образом. Что она никогда не целовала его, с тех пор как вступила в сознательный возраст, и не помнит, целовала она его раньше или нет; но она видела, что, когда кто-либо подходил воздать ему почести, он подставлял для поцелуя иногда лицо, иногда зад, как ему нравилось и по его выбору. Что она получала исключительное удовольствие от посещений шабаша, так что каждый раз, когда ее звали туда, она шла точно на свадебный пир; не столько из-за свободы, которую они там обретали, и позволения вступать в связь друг с другом (о чем она бесстыдно сказала, что никогда этого не делала и не видела, чтобы делали другие), но потому, что дьявол так крепко держал их души и волю, что едва ли было позволено проникнуть в нее иному желанию. Кроме того, ведьмы верили, что они попадают в место, где можно увидеть бесчисленное множество чудес и небылиц и где они слышат такое великое многообразие музыкальных инструментов, что приходят в полный восторг и верят, что находятся в некоем земном раю. Более того, дьявол убеждает их, что страх перед адом, неотвратимость коего они предчувствуют, — это лишь недомыслие; и дает им понять, что вечная кара повредит им не более, чем некий обманный огонь, который он велит им зажигать хитростью, а затем заставляет их входить в него и возвращаться без вреда для себя. И еще более того: они видят там такое множество священников, своих пасторов, кюре, викариев и духовников, и других людей разных сословий, среди которых такое множество отцов семейства и так много знатных дам из лучших родов этой страны, так много людей в масках, которых они считали вельможами, потому что те скрывали себя и желали Остаться неузнанными, что они полагали и считали для себя великой честью и большой удачей быть принятыми в этом обществе.
Мария д'Эспилетт, девятнадцатилетняя девушка, жившая в Гандайе, призналась, что начиная с семилетнего возраста она часто посещала шабаш и что впервые ее взяла туда с собой Катерина де Молере, которую впоследствии казнили за то, что она причинила смерть человека при помощи колдовства. Мария рассказала, что прошло уже два года с тех пор, как она прекратила свою связь с Сатаной. Дьявол, по ее словам, появлялся в облике козла, имел хвост, а под ним лицо черного человека, которое она была принуждена целовать, и что его заднее лицо не обладало даром речи, но они были обязаны воздавать ему почести и целовать его. И еще упомянутая Молере дала ей семь жаб на содержание. И еще упомянутая Молере перенесла ее по воздуху на шабаш, где она увидела людей танцующих, с виолами, трубами и маленькими барабанами, которые издавали чудесные созвучия. Далее она показала, что на упомянутых собраниях царили всемерные наслаждения и радости и что участники предавались любви друг с другом в полной свободе пред всем миром. Что некоторые занимались тем, что отрезали головы жабам, тогда как другие делали из них отраву; и что они делали яды как на шабаше, так и дома.

Шабаш

B1CaD0C8CdD8CeD2 2011-10-14 14:31

Мужчина семидесяти трех лет по имени Петри Дагерр предстал перед де Ланкром и его товарищам по комиссии в Устарице; два свидетеля утверждали, что он исполнял роль распорядителя церемоний и правителя шабаша и что дьявол дал ему позолоченный жезл, который он нес в руке как знак власти, и руководил, и управлял действиями. По окончании встречи он вернул жезл Сатане.

 

Подробнее...

 

Почему во время просмотра кино хочется что-то жевать

кино


Сегодня трудно представить себе современный кинотеатр без поп-корна, колы или чипсов. Культура хождения в кино очень изменилась, кому-то это может нравится, кому-то нет. Sunny Woman не будет вдаваться в чтение моралей, а расскажет, почему во время фильма хочется что-то кушать.

Подробнее...

 

Колдовство в древности - продолжение

На этих сборищах Сатана иногда отсутствовал, хотя такое случалось редко, и в этом случае его место занимал какой-нибудь мелкий бес. Де Ланкр перечисляет множество обликов, которые дьявол обычно принимал, с примечанием, что этих форм было великое множество, а «его движения были изменчивы, исполнены неопределенности, морока, хитрости и лживости»

 

Подробнее...

 

 

Со времени выхода Malleus прошло почти три четверти столетия, когда француз по имени Бодэн — в латинизированном звучании Бодинус — издал довольно громоздкий трактат, ставший с тех пор настольным руководством по колдовству. Шабаш был описан в этой книге во всей своей полноте. Он обычно проводился в уединенном месте и, если то было возможно, на вершинах гор или в отдаленных лесах. Когда ведьма собиралась отправиться туда, она закрывалась в спальне, снимала с себя всю одежду и натирала тело мазью, изготовленной для этой цели. Затем она брала посох, который во многих случаях также намазывала, помещала его между ног и произносила заклинание, и ее в невероятно короткий срок переносило по воздуху на место встречи. Бодэн со знанием дела рассматривал вопрос о том, действительно ли ведьмы переносились по воздуху телесно или нет, и приходил к утвердительному выводу. Сам шабаш был многолюдным собранием ведьм и колдунов обоих полов, а также демонов. Участники его соперничали между собой, привлекая новообращенных, и по прибытии они представляли новичков демону, который правил шабашем и которому они оказывали почести, непотребно целуя его в зад. Затем они отчитывались во всем ущербе, который причинили со времени предыдущей встречи, и получали вознаграждение либо порицание, в зависимости от итога. Затем дьявол, который обыкновенно принимал облик козла, распределял между ними порошки, мази и другие средства, дабы они употребляли их в будущем, творя подобное же зло. Далее почитатели дьявола приносили ему жертвы — овцу или что-либо иное, или же в некоторых случаях всего лишь небольшую птицу, или клок волос ведьмы, или какой-нибудь другой столь же незначительный предмет. Затем они были обязаны скрепить свое отречение от христианской веры, растоптав ногами крест и осыпав бранью святых. Затем дьявол совершал сексуальный акт с новой ведьмой, ставил свою отметину на некий тайный участок ее тела, очень часто на половые органы, и приставлял к ней духа или беса, который должен был служить у ведьмы на посылках и помогать ей творить зло. Но это было то, что можно назвать деловой частью встречи, и, когда она заканчивалась, все переходили к роскошному пиршеству, которое было накрыто на столах и иногда состояло из великолепных кушаний, но чаще из тошнотворной или невещественной пищи, так что гости часто покидали собрание такими же голодными, как если бы ничего не отведали. По завершении пира все вставали из-за столов и шли танцевать, и следовала сцена дикого и разнузданного веселья. Обычным танцем в этом случае являлась средневековая карола, которую, как известно, танцевали все крестьяне; группа — поочередно мужчины и женщины — становилась в круг, взявшись за руки, с той только особенностью, что в обычной жизни танцоры были обращены в круг лицом, тогда как здесь они смотрели наружу, так что их спины были обращены внутрь круга. Такое расположение объяснялось якобы тем, что оно не дает танцующим разглядеть и узнать друг друга; однако, согласно другим мнениям, это была прихоть нечистого, который желал делать все противно тому, как обычно поступают христиане. Были и другие танцы, еще более неистовые, и некоторые из них носили непристойный характер. Песни, которые пелись на этих оргиях, также были либо непристойными, либо вызывали грубый смех. Музыка часто извлекалась из шутовских инструментов, к примеру, трость или кость служила вместо флейты, конский череп вместо лиры, бревно вместо барабана, ветка вместо трубы. По мере того как участники приходили во все большее возбуждение, безнравственность происходящего возрастала, и наконец они предавались беспорядочным сексуальным соитиям, в которых демоны играли очень активную роль. Время всей встречи рассчитывалось так, чтобы дать возможность ведьмам, с помощью все того же проворного средства перевозки, что доставило их сюда, добраться до своего жилья до того, как прокукарекает петух.
Так проходил шабаш по представлению Бодэна; но мы дали лишь краткий его обзор, дабы описать это необыкновенное зрелище, взяв в качестве источника более полное и более интересное изложение другого француза — Пьера де Ланкра. Этот человек служил королевским советником или судьей в парламенте Бордо и был включен в 1609 году вместе с одним из своих коллег в комиссию, ведущую судебное расследование по делу обвиняемых в ведовстве особ из Лабура, местности в баскских провинциях, позже прославившейся своими ведьмами и очевидно низким уровнем нравственности среди населявших ее жителей. Это дикий и по большей части запустелый край, обитатели которого с несгибаемым упорством держались за свои древние суеверия. Де Ланкр, скрупулезно изучавший природу и характер демонов, рассматривал вопрос о том, почему их было так много в Лабуре и почему жители этой местности так сильно были привержены колдовству. Женщины тамошние, говорит он, от природы обладали сладострастным темпераментом, что выражалось даже в их манере одеваться, поскольку он описывает их головные уборы как совершенно неподобающие, да и вообще они, по его мнению, весьма нескромно выставляли себя напоказ. Он добавляет, что главный продукт этой местности — яблоки, и отсюда неочевидным образом приходит к заключению, что эти женщины напоминают по характеру Еву и с большей легкостью уступают соблазну, нежели жительницы других местностей. Со всей суровостью подвергнув этих невежественных людей тому, что было затем названо «правосудием», и потратив на это четыре месяца, два члена комиссии возвратились в Бордо, и там де Ланкр, на которого все, что он увидел и услышал, произвело крайне тяжелое впечатление, сам обратился к изучению ведовства и в свое время выпустил в свет огромный труд по данной теме, озаглавив его Tableau de TInconstance des Mauvais Anges et Demons. Пьер де Ланкр пишет искренне и добросовестно и явно верит во все, о чем пишет. Его книга ценна огромным количеством новой информации, имеющей источником признания ведьм и записанной, без сомнения, с их слов. Второй том целиком посвящен подробностям шабаша.
На допросах ведьмы утверждали, что в былые времена днем, точнее, ночью сборища у них был определен понедельник, но что теперь они встречаются два раза в неделю — по ночам среды и пятницы. Хотя некоторые утверждали, что они переносились на место встречи средь бела дня, большинство сходилось в том, что перемещение на шабаш происходило в полночь. В качестве площадки для сборища обыкновенно избиралось место, где пересекаются дороги, но не всегда и не обязательно, поскольку де Ланкр утверждает, что они обычно проводили свой шабаш в некой уединенной и дикой местности, посреди пустоши, которая была избрана специально именно потому, что находилась в отдалении от часто посещаемых или населенных мест. Этому участку, говорит он, дали название Акелар, что он переводит как Lane de Воис, то есть козлиная пустошь, имея в виду, что это та пустошь, где козел (облик, обыкновенно принимаемый Сатаной) созывает свои сборища. И далее он излагает свое мнение, согласно которому эти дикие края и были изначальной сценой проведения шабаша, хотя впоследствии часто выбирались другие места. «Ибо мы слышали более чем пятьдесят очевидцев, которые уверяли нас, что они были на Козьей пустоши на шабаше, проводимом на горе Ла-Рюн, иногда на открытом месте, иногда в часовне Святого Духа, что стоит на вершине ее, а иной раз в церкви Дордаш, что на границе Лабура. Временами они проводили его в жилых домах, например, в то время, когда мы вели разбирательство в приходе Сен-Пе, шабаш прошел однажды ночью в нашей гостинице, называемой «Барбаренена», и в доме мастера де Сегюр, судебного чиновника в Байонне, который в то самое время, как мы там были, провел более пространное расследование против некоторых ведьм, имея полномочия на арест, данные парламентом Бордо. Затем той же ночью они отправились, дабы продолжить его, в поместье владельца того края, господина д'Амо, и в его замок Сен-Пе. Но мы не нашли во всем краю Лабур никакого другого прихода, кроме Сен-Пе, где дьявол проводил шабаш в собственных домах его обитателей».
Далее говорится, что дьявол подыскивает места для своих сборищ, и помимо пустошей это могут быть старые разрушенные дома и руины старых замков, особенно если они расположены на вершинах гор. Иногда для этой цели избирался участок на старом кладбище, где, как старомодно и изящно выражается де Ланкр, «нет иного жилья, кроме обители мертвецов», особенно если оно располагалось в укромной местности. Например, по соседству с одиноко стоящими церквами и часовнями, посреди пустошей или на обрывистых морских берегах, как Португальская часовня в Сен-Жан-де-Люс, именуемая Сен-Барб. Она была расположена настолько высоко, что служила ориентиром для кораблей, приближающихся к берегу. Ла-Рюн в Лабуре и Пюи-де-Дом в Перигоре находились на высоких горах.

Колдовство в древности

Со времени выхода Malleus прошло почти три четверти столетия, когда француз по имени Бодэн — в латинизированном звучании Бодинус — издал довольно громоздкий трактат, ставший с тех пор настольным руководством по колдовству. Шабаш был описан в этой книге во всей своей полноте

 

Подробнее...

 

 

Востока. Zonar — слово не арабское и, возможно, всего лишь искажение или ошибка резчика, но по мысли фон Хаммера оно означает пояс, и это дает нам намек на таинственный пояс тамплиеров, о котором так много говорилось на их допросах. Буква В, как предполагает фон Хаммер, поставлена здесь вместо имени Бафомет, или вместо Барбало — одного из наиболее значительных персонажей гностической мифологии. Mounkir — арабское слово, обозначающее человека, который отрекается от ортодоксальной веры. Оставшаяся часть формулы приводится с другой стороны фигуры, но, поскольку надпись в нескольких местах попорчена, мы приведем латинский перевод, сделанный фон Хаммером с более корректной копии этой формулы, вырезанной на чаше (или кубке), хранящейся в Венском музее. На венской чаше этот символ веры написан на чем-то вроде большой таблицы, которую держит на виду фигура, очевидно долженствующая изображать еще один образ Мета, или Бафомета. Фон Хаммер дает следующий перевод: «Exaltetur Mete germinans, stirps nostra ego et septem fuere, tu renegans reditus.
Это все еще, надо признать, достаточно таинственно, и к тому же в большинстве копий этой формулы имеются более или менее заметные дефекты, но их можно сравнить друг с другом, и тогда общая форма и смысл становятся совершенно ясны. Это можно перевести как «Пусть Мет возвысится, тот, кто заставил все сущее пустить ростки и расцвесть! Он наш корень; он (корень) есть один и семь; отрекись (от веры) и предайся всем наслаждениям». Число семь, как утверждают, относится к семи архонам гностического мировоззрения.
Есть в этой формуле, безусловно, несколько моментов, среди которых имеется как минимум одно совпадение с показаниями, сделанными на допросах тамплиерами. Во-первых, это обращение, предваряющее формулу. Yalta (Jan la) соответствует в точности показанию Раймона Рубея, одного из провансальских тамплиеров, сообщившего, что, когда их глава выносил идола, или изображение Бафомета, он целовал его и восклицал «Ялла!» — что он называет «словом Сараци-нов», то есть арабским.
Очевидно, что в этом случае свидетель не просто знал слово, но что он знал, какому языку оно принадлежит. Опять-таки, эпитет germinans, в приложении к Мету, или Бафомету, согласуется с утверждением, имеющимся в официальном перечне статей обвинения против тамплиеров, согласно которому они поклонялись своему идолу, потому что «он заставляет деревья цвести и землю плодоносить». Клятва отречения из формулы на шкатулке, по-видимому, идентична отречению при инициации новых членов ордена Храма; и можно добавить, что заключительный пассаж формулы включает в оригинале идею более непристойную, нежели та, что была выражена при переводе: указание на противоестественный порок, которому тамплиеры, как утверждается, получали позволение потворствовать. В протоколах допросов существует другое любопытное утверждение, которое, по-видимому, относится непосредственно к нашим статуэткам и шкатулкам, — один из английских свидетелей по имени Джон де Донингтон, который оставил орден и стал монахом в Солсбери, будучи допрошен, признал, что старый тамплиер уверял его, будто «некоторые тамплиеры носят таких идолов в своих шкатулках». Их, по-видимому, хранили там с той же целью, что и мандрагору, поскольку один пункт в списке обвинений против тамплиеров состоял в том, что они поклонялись своему идолу, ибо «он мог сделать их богатыми, и что он доставил ордену все его великое богатство».
Другие два вида предметов, которые барон фон Хаммер считает реликвиями тайного культа тамплиеров, на наш взгляд, объяснены менее удовлетворительно. Это изваяния на старых церквях и монеты, или медали. Такие изваяния находятся, как утверждает фон Хаммер, на церквях Шенграбера, Валтендорфа и Бергтолдорфа в Австрии; в церкви Дейчалтенбурга и на руинах в Постиене в Венгрии; в Мюрау, Праге и Эгре в Богемии. К этим примерам необходимо добавить изваяния церкви в Монморийоне, в Пуату, часть из которых есть на рисунках Монфокона, и в церкви Сен-Кру в Бордо. Мы уже отмечали довольно часто встречающиеся более или менее непристойные сюжеты изваяний, которые украшали ранние церкви, и предположили, что они могут до некоторой степени объясняться той атмосферой, которую создавало в обществе само существование приапического культа; но мы не склонны соглашаться с тем объяснением, которое дает этому фон Хаммер, или думать, что они имеют какую-либо связь с тамплиерами.
Мы можем легко понять появление подобных откровенных намеков на шкатулках или других предметах, предназначенных храниться в тайне или, по крайней мере, находиться не на виду; но едва ли возможно, чтобы люди, которые придерживаются убеждений и проводят обряды, даже упоминание о которых было в то время настолько опасно, объявляли бы о себе публично со стен своих строений, поскольку стены церквей в то время были, вероятно, самым эффективным способом публикации. Вопрос же о предполагаемых тамплиерских медалях весьма темен. Фон Хаммер приводит гравюры с нескольких таких предметов с различными изображениями на лицевой стороне и либо с крестом на обороте, либо в виде брактеатов. Коллекционеры дали название «аббатских знаков» довольно многочисленному классу таких медалей, назначение которых до сих пор точно не определено, хотя не приходится сомневаться в том, что медали носят религиозный характер. Кое-кто предполагает, что они выдавались тем, кто присутствовал на определенных таинствах или обрядах церкви и кто мог, таким образом, при необходимости доказать количеством своих знаков более или менее регулярные свои посещения. Так это было или нет, однако бурлескные и шутовские сообщества Средневековья, к примеру Пир дураков, пародировали эти «знаки» и выпускали издевательские медали из свинца, а иногда из других металлов, которые, вероятно, использовались для тех же целей. Мы уже не однажды рассказывали о подобных непристойных медалях и приводили изображения образцов, которые, возможно, принадлежали тайным обществам, восходящим к древнему фаллическому культу или опирающимся на него. Вполне вероятно, что у тамплиеров могли быть в ходу подобные медали и что они содержали намеки на те ритуалы, в которых использовались. Медали, рисунки с которых были опубликованы фон Хаммером, были найдены главным образом на местах поселения рыцарей ордена Храма. Однако при сравнении фактов, изложенных в признательных показаниях многих тамплиеров, сохранившихся в официальных протоколах, с фигурками, резными кубками и шкатулками, которые приводит фон Хаммер-Пюргшталь, напрашивается вывод, что в объяснениях последнего есть истина и что тамплиеры, или по крайней мере некоторые из них, тайно исповедовали некий вид гностицизма, который сам по себе основывался на фаллическом культе Античности. Английский тамплиер, Стефан де Стейплбридж, подтвердил, что в ордене Храма «существовали два «исповедания» — первое законное и добродетельное, второе противное вере». Он принял первое из них, когда впервые вступил в орден, за одиннадцать лет до момента его допроса, но во второе, или внутренние мистерии, его посвятили лишь примерно год спустя; и он весьма образно описал это второе посвящение, которое происходило в собрании Динсли, в Херефордшире. Другой английский тамплиер, Томас де Тоцци, сказал, что эти заблуждения занес в Англию французский рыцарь, занимающий высокое положение в ордене.
Итак, мы увидели, какое разнообразие форм принимал древний фаллический, или приапический, культ в Средние века и как упрямо он цеплялся за жизнь при всех изменениях, происходивших в развивающемся обществе, пока, наконец, все ритуальные подробности древних приапических оргий, а также все, что прибавило к ним Средневековье, не соединились в великом и всеохватывающем суеверии — ведьмовстве. Во все времена люди верили, что посвященные получают таким образом власть, недоступную непосвященным, и только они, как считалось, знают, как надлежащим образом взывать к божествам, которые были предметом их поклонения и которых христианские учителя безоговорочно объявили нечистой силой. Молитвы, которые народы древности обращали к Приапу, народы Средневековья обращали к Сатане. Ведьминский шабаш был всего лишь последним обличьем, который приапея и либералия приняли в Западной Европе, и во множестве деталей воспроизводил все эти грандиозные и развратные римские оргии. Шабаш ведьм нельзя приписать к тевтонской мифологии; но его следы находятся всюду, начиная с юга, во всех странах, в которых преобладало римское влияние. Случаи шабашей отчетливо прослеживаются в Италии еще с самого начала XV столетия, и вскоре после того они начинают происходить на юге Франции. К середине этого столетия некто по имени Робине де Во, живший отшельником в Бургундии, был арестован, доставлен в Лангр, осужден и сожжен. Этот человек был родом из Артуа; по его утверждению, ему было известно, что в этой провинции огромное число ведьм, и он не только признался, что присутствовал на ведьмовских ночных сборищах, но и назвал имена некоторых жителям Арраса, которых там встречал. В это время — шел 1459 год — генеральное собрание доминиканцев, или братьев-проповедников, проводилось в Лангре, и среди тех, кто находился там, был монах-доминиканец по имени Пьер де Бруссар, который исполнял обязанности инквизитора в Аррасе. Он с жадностью прислушивался к подробностям признания Робине. Среди упомянутых им имен тех, кто присутствовал на ведьминских сборищах, мелькнули имена Демизель, проститутки из Дуэя, и мужчины по имени Жеан Левит, но который был более известен под прозвищем Малоумный Аббат (Abbe de реи de sens). По возвращении Бруссара в Аррас он велел арестовать обоих и доставить в этот город, где их заключили в тюрьму. Левит, который был художником, сочинителем и исполнителем песен, пользующихся известностью, покинул Аррас до того, как Робине де Во сделал свои признания, но его выследили в Аббевилле, в Понтье, и схватили там. Из этих двоих выпытали признания, которые компрометировали других, и многих вследствие этого взяли под стражу. Впоследствии некоторых из них заставили подтвердить эти показания, и в результате их также сожгли. В то время, по крайней мере в этой части Франции, словом Vauderie, или, как это писалось позже, Vaulderie, обозначались занятия колдовством или соответствующий род деятельности. Допрошенные рассказали, что место встречи назначалось обычно у источника в лесу Моффлен, примерно на расстоянии лиги от Арраса, и что они иногда приходили туда пешком.
Однако более привычный для них способ передвижения, согласно их же собственным рассказам, был таков — они брали мазь, полученную ими от дьявола, натирали ею деревянную палку, одновременно втирая мазь себе в ладони, а затем, оседлав палку верхом, во мгновение ока переносились по воздуху на место сбора. Там они встречали множество людей его пола, всех сословий и званий, богатых горожан и даже дворян. Один из допрошенных заявил, что видел на месте сбора не только рядовое духовенство, но и епископов и даже кардиналов. Они находили там уже накрытые столы, уставленные всевозможными яствами, и вино в изобилии. Во главе восседал дьявол, обычно в облике козла, с человеческим лицом и хвостом обезьяны. Каждый приходящий сперва подносил ему дары и оказывал почести, предлагая в жертву свою душу или по крайней мере какую-то часть своего тела, а затем, в знак обожествления, целовал его в заднюю часть. Все это время поклоняющиеся держали в руках горящие факелы. Малоумный Аббат, упоминавшийся выше, на этих встречах исполнял обязанности хозяина церемонии, и это была его обязанность — смотреть, чтобы вновь прибывшие надлежащим образом исполняли свой долг почитания. После этого они попирали ногами крест и плевали на него, назло Иисусу и Святой Троице, и совершали другие богохульные деяния. Затем они усаживались за столы и после того, как достаточно наедались и напивались, выходили из-за столов и устраивали беспорядочные сношения между полами, в которых принимал участие дьявол, прикидываясь попеременно то одним, то другим полом, в зависимости от того, кто был его временным сожителем. Затем следовали другие мерзкие деяния, а затем дьявол читал им проповедь, где в особенности запрещал им ходить в церковь, или слушать мессу, или касаться святой воды, или исполнять какие-либо иные обязанности добрых христиан. После этого наставление заканчивалось, собрание расходилось, и участники разделялись и возвращались по своим домам.
Преследования ведьм в Аррасе отличались такой жестокостью, что это возымело действие. Протесты, однако, были непродолжительны, и с этого времени до конца столетия страх перед колдовством начал распространяться по Италии, Франции и Германии и все больше набирал силу. Именно в течение этого периода колдовство, попав под внимание рьяных инквизиторов, постепенно преобразилось в гигантскую систему. О ней были написаны весьма объемистые книги, содержащие сообщения о разнообразных обычаях ведьм и указания о том, как им противодействовать. Одним из самых ранних авторов этого толка был швейцарский монах по имени Джон Нидер, который исполнял обязанности инквизитора в Швейцарии и посвятил один том своего труда под названием Formicarium колдовству в том виде, в каком оно существовало в этой стране. Он ни словом не упоминал о ведьминском шабаше, который, следовательно, не был тогда известен среди швейцарцев. В начале 1489 года Ульрик Молитор выпустил на данную тему трактат под названием De Fythonicis Миlieribus, и в том же 1489 году появилась знаменитая книга — Malleus Maleficarum, или «Молот Ведьм», совместная работа трех инквизиторов из Германии, главным из которых был Якоб Шпренгер. Этот труд предоставляет нам полную и чрезвычайно интересную информацию о колдовстве в том виде, в котором оно, как тогда верили, существовало в Германии. Авторы обсуждают различные вопросы, имеющие отношение к колдовству, — например, таинственное средство, переносящее ведьм с одного места на другое, — и приходят к выводу, что средство это действительно существует и что ведьмы телесно переносятся по воздуху. Примечательно, однако, что даже Malleus Maleficarum не содержит непосредственных ссылок на шабаш, и мы можем заключить, что даже тогда эта грандиозная приапическая оргия не образовала еще часть германского мировоззрения; она, вне всяких сомнений, была занесена туда среди прочего безумия колдовства, охватившего XVI век. Со времени опубликования Malleus Maleficarum и до начала XVII столетия по всей Западной Европе количество книг о магии, выходивших из-под печатного станка, было огромно; и мы не должны забывать, что наш собственный монарх, король Яков I, также блистал среди авторов, писавших о колдовстве.

Открытия Фона Хаммера - продолжение

Востока. Zonar — слово не арабское и, возможно, всего лишь искажение или ошибка резчика, но по мысли фон Хаммера оно означает пояс, и это дает нам намек на таинственный пояс тамплиеров, о котором так много говорилось на их допросах. Буква В, как предполагает фон Хаммер, поставлена здесь вместо имени Бафомет, или вместо Барбало — одного из наиболее значительных персонажей гностической мифологии. Mounkir — арабское слово, обозначающее человека, который отрекается от ортодоксальной веры. Оставшаяся часть формулы приводится с другой стороны фигуры, но, поскольку надпись в нескольких местах попорчена, мы приведем латинский перевод, сделанный фон Хаммером с более корректной копии этой формулы, вырезанной на чаше (или кубке), хранящейся в Венском музее

 

Подробнее...

 

 

Фон Хаммер привел описания и рисунки двадцати четырех таких изображений, которые, надо признать, на редкость хорошо отвечают описаниям «идола», данным тамплиерами на допросах, за исключением только того, что тамплиеры обычно говорили о предметах в натуральную величину и что это были просто головы. Большая часть из них имеет бороду, и у них довольно свирепое выражение лица. Среди приведенных фон Хаммером изображений семь представляют собой только головы, и две из них с двумя лицами, сзади и спереди, как описано в некоторых показаниях. Эти две, по-видимому, должны были изображать собой женские головы. Всего фон Хаммер описал пятнадцать чаш и кубков, но гораздо меньшее количество шкатулок. Как чаши, так и шкатулки украшены чрезвычайно необычными фигурами, составляющими некую единую сцену, очевидно религиозную церемонию того или иного рода, но определенно непристойного характера; все персонажи, участвующие в ней, представлены обнаженными. В наши планы не входит погружение в детальное исследование этих мистерий. Наиболее интересная из шкатулок, описанных фон Хаммером, которая хранилась в частном музее герцога де Блакаса, вырезана из известняка, имеет 23 сантиметра в длину, 18 в ширину и 11 с половиной в глубину, с крышкой, толщина которой составляет около 5 сантиметров. Она была найдена в Бургундии. На крышке изображена обнаженная фигура в головном уборе, напоминающем обычный убор Кибелы на древних памятниках; изображение в каждой руке держит цепь и окружено множеством символов — солнце и луна наверху, звезда и пентакль внизу, а под ногами человеческий череп (см. илл. XXXVI). Цепи, согласно истолкованию фон Хаммера, представляют собой цепи гностических эонов. На четырех сторонах шкатулки мы видим ряд фигур, участвующих в совершении различных церемоний, объяснить которые не так легко, но которые фон Хаммер относит к ритуалам гностиков и орфиков. Среди этих ритуалов бросается в глаза жертвоприношение тельца — обряд, который, как утверждают, все еще существует у носариан, или нессаренов, друзов и в других восточных сектах. Посредине сцены с одной стороны виден человеческий череп, насаженный на шест. На другой стороне находится андрогинная фигура, представленная в качестве объекта поклонения двух кандидатов на инициацию, лица которых закрыты масками, явно изображающими кота, а способ, которым они воздают почести, напоминает поцелуй, совершаемый по правилам инициации тамплиеров (см. илл. XXXVII, рис. 1).
Эта группа напоминает также изображения оргий приапического культа, представленные на римских памятниках. Вторая из шкатулок, хранившихся в кабинете герцога де Блакаса, была найдена в Тоскане, и она существенно больше только что описанной, но сделана из того же материала, хотя более тонкозернистого. Крышка этой шкатулки утеряна, но стороны покрыты барельефами того же рода. На большом кубке, или большой чаше из мрамора, хранящейся в Императорском музее Вены, по кругу изображен ряд фигур того же свойства, срисованных фон Хаммером, который увидел в одной группе, состоящей из мужчин (первоначально имевших торчащие фаллосы) и змей, прямое указание на орфические ритуалы. Сразу вслед за ними шла группа, которую мы воспроизводим на нашей иллюстрации (см. илл. XXXVII, рис. 2), — странная фигура, восседающая верхом на орле, и сопутствующие ей два символа из числа представленных на шкатулке, найденной в Бургундии, — солнце и луна. Еще два символа пбд ними фон Хаммер рассматривает как изображения матки, согласно грубым средневековым представлениям о ее форме; оплодотворяющий орган проникает в одну, а из другой появляется ребенок.
Последняя фигура в этом ряду, которую мы также скопировали (см. илл. XXXVII, рис. 3), идентична той, что на крышке бургундской шкатулки, но здесь отчетливо видно, что она является гермафродитом. В точности такая же фигура имеется на другой шкатулке из Венского музея (см. илл. XXXVII, рис. 4), где ей сопутствуют некоторые из тех же символов — звезда, пентакль и человеческий череп. Возможно, в этом последнем случае борода имеет целью показать, что фигуру нужно воспринимать как гермафродита.
После беспристрастного их сличения мы едва ли можем усомниться в том, что эти любопытные предметы — статуэтки, шкатулки, чаши и кубки — предназначались для использования в неких тайных мистических ритуалах, и аргументы, которые фон Хаммер приводит в доказательство того, что они принадлежали тамплиерам, кажутся по меньшей мере внушающими доверие. Некоторые из предметов, представленных на них, даже череп, ассоциируются с отдельными признательными показаниями тамплиеров, причем, очевидно, тех, которые выдали всего лишь часть того, что знали, или были далеко не в полной мере знакомы с тайнами своего ордена. Возможно, в самые тайные доктрины и ритуалы посвящалось полностью только небольшое число лиц. Существует, однако, и другое обстоятельство, связанное с этими предметами, которое, по-видимому, является практически неопровержимым подтверждением теории фон Хаммера. Большинство из них имело надписи, выполненные арабскими, греческими и латинскими буквами. Надписи на образках, видимо, были просто именами собственными, вероятно именами их владельцев. Но со шкатулками и чашами дело иное, поскольку на них содержится почти неизменяемая надпись арабскими буквами, которая, согласно интерпретации, данной фон Хаммером, представляет собой религиозный догмат.
Арабскую надпись, по его словам, скопировал с восточного оригинала европейский, причем не слишком искусный, резчик, который ее не понимал, и надписи содержат ошибки и искажения, число которых либо увеличивалось с каждым копированием, либо, как предполагает фон Хаммер, они могли вноситься умышленно, с целью скрыть смысл от непосвященных. Хороший пример — надпись, идущая по краям крышки на шкатулке, найденной в Бургундии, и истолкованная, как ниже будет показано, фон Хаммером, увидевшим в ней некую пародию на Cantate laudes Domini: И действительно, слово под ногами фигуры, между ней и черепом, есть не что иное, как латинское Cantate, написанное арабскими буквами. Слова, с которых эта Cantate начинается, написаны над головой фигуры, и фон Хаммер прочитал их как Fan la Sidna, что в более правильном варианте выглядит как Fella Sidna, то есть «О Бог, Господь наш!».
Сама формула, к которой эта фраза служит введением, начинается на правой стороне, и первая часть ее читается как «Houve Mete Zonar feseba (или sebaa) В. Mounkir teaala tiz». В арабском языке нет такого слова, как mete, и фон Хаммер рассудил, что это попросту греческое — мудрость, олицетворение которой в том, что мы могли бы назвать гностической мифологией, соответствует Софии офианитов (офитов). По его мнению, имя Бафомет восходит к греческим словам, то есть «крещение Metis», и в этой форме оно равнозначно самому имени Мет. Далее он показывает, на наш взгляд, убедительно, что Бафомет, не являясь искажением имени Магомет, вместо этого было именем, известным среди гностических сект

Открытия Фона Хаммера

Фон Хаммер привел описания и рисунки двадцати четырех таких изображений, которые, надо признать, на редкость хорошо отвечают описаниям «идола», данным тамплиерами на допросах, за исключением только того, что тамплиеры обычно говорили о предметах в натуральную величину и что это были просто головы.

 

Подробнее...

 

5 культовых мужских фильмов, которые нравятся женщинам

кино


Известно, что фильм делят не только по жанрам, режиссерам и форматам, но и по гендерному принципу потенциальных зрителей. О женском кино женщинам известно все, что надо, но, Sunny Woman предлагает обратить внимание на некоторое мужское кино, которое также понравится женщинам.

Подробнее...

 

Что нужно сделать до 30 лет



Есть ли увас план дел, которые вы хотите выполнить за жизнь? Если нет, то Sunny Woman предлагает тут же составить такой. Во-первых – это интересно, во-вторых – полезно. С планом всегда лучше, чем без него. Итак, предлагаем перечень дел, которые необходимо успеть сделать до 30 лет, иначе, может быть поздно.

Подробнее...

 

Церемонии в давние времена - продолжение

Что касается тайного идолопоклонничества, в котором обвиняли тамплиеров, — здесь много непонятного и запутанного. В показаниях упоминаются только отрывочные сведения о коте

Подробнее...

 

 

Церемонии, сопровождающие прием в орден, были настолько общеизвестны и описаны в деталях настолько правдоподобных, что едва ли можно усомниться в том, что все это происходило в действительности. Отречение должно было повториться трижды, без сомнения, в подражание святому Петру. Это явно рассматривалось как испытание безоговорочного повиновения, в котором они только что поклялись ордену; и все говорили в свое оправдание, что подчинялись против воли, что они отрекались устами, но не сердцем; и что они намеренно плевали мимо креста, а не на него. В одном случае крест был из серебра, но чаще он был медным, а еще чаще — деревянным; однажды использовался крест, нарисованный в требнике, и часто для этой цели служил крест на тамплиерском плаще. Когда некий Николя де Компьен воспротивился, не желая исполнять эти два действия, все тамплиеры, при этом присутствовавшие, сказали, что он должен сделать это, потому что таков обычай ордена. Болдуин де Сен-Жюст поначалу отказался, но принимающий предостерег его, сказав, что, если он будет упорствовать в своем отказе, это может кончиться для него худо (aliter male accideret sibi), и тогда «он был столь сильно напуган, что волосы его встали дыбом». Жак де Треси рассказал, что он сделал это под влиянием страха, потому что его принимающий стоял рядом с огромным мечом в руке.
Еще одному из новичков, Жоффрею де Татану, который тоже запротестовал, его принимающий сказал, что таков «порядок» и что если он не уступит, тЬ «его поместят туда, где он никогда не увидит собственных ног». А другой, который отказался произнести слова отречения, был брошен в темницу, и его держали там до вечерни, и когда он увидел, что ему грозит смерть, то сдался и исполнил все, что требовал от него принимающий, но он добавил, что был так расстроен и испуган, что забыл, плюнул ли он на крест или нет. Ги де ла Рош, пресвитер Лиможской епархии, сказал, что он выговорил отречение, заливаясь слезами. Другой, когда отрекался от Христа, «весь оцепенел и дрожал в тревоге, и казалось, будто он был околдован, не зная, как себя повести, при этом ему грозили страшными карами, если он этого не сделает». Когда Этьен де Дижон также отказался отринуть своего Спасителя, прецептор сказал ему, что он должен сделать это, ибо поклялся подчиняться его приказам, и тогда «он отрекся устами, — сказал он, — но не сердцем; и сделал это в великой печали», и добавил, что, когда это было сделано, он был так угрызен совестью, что «желал оказаться в любом другом месте, пусть за это пришлось бы отдать собственную руку». Когда Одо де Домпьер, вопреки великому нежеланию, наконец плюнул на крест, он сделал это, по его словам, с такой горечью в душе, что скорее хотел бы, чтобы ему перебили оба бедра. Мишле, рассказывая в своей «Истории Франции» о судебном процессе против тамплиеров, предлагает остроумное объяснение этих ритуалов инициации, которое придает им метафорический смысл. Он допускает, что они были заимствованы из символических мистерий и обрядов ранней Церкви, и если это предположение верно, то кандидат на принятие в орден поначалу представал как грешник и отступник, в каковой роли, следуя примеру Петра, он должен был отречься от Христа. Это отречение, предполагает автор, было чем-то вроде пантомимы, в которой новичок выражал свое нечестивое состояние, плюя на крест; после чего с него срывали его языческое платье, вводили через поцелуй ордена в высшее состояние веры, и он облекался в одеяние ее святости. Если так и обстояло дело, истинный смысл этого представления должен был очень скоро забыться.
Особенно это касалось самого поцелуя. Согласно статьям обвинения, одна из инициатических церемоний требовала от новичка поцеловать своего принимающего в губы, в anus или в копчик, в пупок и в virga virils. Последнее не упоминалось на допросах, но обо всем прочем рассказывало так много свидетелей, что нельзя сомневаться в истинности этих рассказов. Из показаний множества допрошенных тамплиеров явствует, что обычным порядком было поцеловать принимающего сперва in апо, затем в пупок, а затем в уста. Первое действие, разумеется, должно было вызывать отвращение у большинства, и на практике постепенно свелось просто к поцелую в копчик, или, как это называлось на средневековой латыни, in апса. Бертран де Соморен из Амьенской епархии, описывая процедуру принятия, в которой участвовал не один новый член, говорит, что принимающий сказал им, что они должны поцеловать его in апо; но они, вместо того чтобы поцеловать его туда, приподняли его одежды и целовали его в копчик. Принимающий, по-видимому, своей властью мог сделать послабление насчет этого поцелуя, когда он считал, что тому есть достаточно веская причина. Этьен де Дижон, пресвитер епархии Лангра, говорил, что, когда его принимали в орден, наставник сказал ему, что он должен «согласно распорядку ордена» поцеловать своего принимающего in апо, но что, приняв во внимание его пресвитерский сан, его могут избавить от этого и простить ему этот поцелуй. Пьер де Грумениль, также пресвитер, будучи призван исполнить этот акт, отказался, и ему позволили поцеловать своего принимающего только в пупок. Пресвитер по имени Адо де Домпьер был освобожден по той же причине, так же как многие другие. Еще один тамплиер, по имени Пьер де Ланьяк, сообщил, что, когда его принимали в орден, принимающий сказал ему, что он должен поцеловать его in апо, поскольку это одно из правил ордена, но что по горячей просьбе его дяди, который находился там же и должен был, следовательно, принадлежать к числу рыцарей ордена, он получил освобождение от этого поцелуя.
Другое обвинение против тамплиеров было еще более отвратительным. Утверждали, что они запрещали любые сношения с женщинами, и один из допрошенных заявил, а другие подтвердили, что его принимающий сказал ему, что с этого часа он никогда не вступит в дом, где рожает женщина, и не станет крестным отцом ни одного ребенка, но он добавил, что нарушил эту клятву, поскольку, будучи еще членом ордена, присутствовал при крещении нескольких детей, а орден он покинул примерно за год до того, как стали арестовывать тамплиеров, из-за любви к женщине, от которой он был без ума. С другой стороны, те, кто отвечал на вопросы королевских чиновников в этом процессе, почти единогласно признались, что, вступив в орден, они получили позволение совершать между собой содомические акты. Двое или трое притворились, что не поняли это предписание в плохом смысле, но предположили, что оно означало лишь готовность братьев, если кому-то недоставало постелей, уступить половину своей постели своему товарищу. Один из них, по имени Жиль де Энкрай, сказал, что поначалу воспринял это невинно, но что его принимающий тут же вывел его из заблуждения, разъяснив сказанное более откровенно, отчего он так ужаснулся, что хотел бы оказаться как можно дальше от часовни, в которой происходила церемония. Великое множество тамплиеров утверждали, Что после поцелуя инициации им было сказано, что, буде их охватит природное возбуждение, они могут искать облегчения у любого из братьев; и что они обязаны выручать своих братьев, когда те обратятся к ним в подобных же обстоятельствах. В такой форме, по-видимому, это предписание чаще всего и звучало. В одном или двух случаях говорилось, что принимающий называл это выражением презрения к противоположному полу, что может, вероятно, служить показателем того, что эта церемония вела свое начало от некоторых мистерий странных сект, которые возникали в ранние века христианства. Жан де Сен-Луп, исполнявший обязанности мастера в обители тамплиеров в Суасаке, сказал, что на церемонии приема в орден он получил предписание не вступать в сношения с женщинами, но если он не сумеет стойко хранить воздержание, то имеет право вступить в те же сношения с мужчинами; и другим было сказано, что «будет лучше удовлетворять свое вожделение между собой, дабы орден избежал дурной славы, каковая разнесется, ежели они пойдут к женщинам». Но хотя почти полное единодушие этих признаний мешает усомниться в том, что такие предписания давались, однако, с другой стороны, они равно единодушны в отрицании того, что эти предписания исполнялись в действительности. Почти каждый тамплиер, которому задавались эти вопросы, после признания в том, что ему было разрешено совершать этот грех с другими братьями, далее твердо настаивал, что никогда этого не делал и что никто из них никогда его об этом не просил. Теобальд де Таверньяк, чье имя говорит нам о его происхождении с юга, с негодованием отрицал существование такого порока в среде его ордена, но в таких словах, которые не слишком льстили нравственности тамплиеров в других отношениях. По его словам, обвинение «в грехе содомии» было несправедливым от начала и до конца, «потому что они могли иметь очень красивых и изящных женщин, когда хотели, и что они имели их часто, когда были богаты и могущественны достаточно, чтобы получить их, и что по этой причине он и другие братья ордена были удалены от их домов, как он сказал». Предполагаемое подтверждение того, что тамплиеры не полностью пренебрегали другим полом, можно найти в показаниях Дю Пюи, который признался, что, если от соития между тамплиером и девственницей рождался ребенок, они изжаривали его и делали мазь из его жира, которой обмазывали своего идола. Тех, кто действительно сознавался в существовании этого порока, было так мало, а их свидетельства столь неясны или уклончивы, что они не заслуживают рассмотрения. Некто слышал, что некоторые братья за морем были подвержены противоестественным порокам. Другой человек, Хью де Фор, слышал, что два брата ордена, проживающие в Шато Пелерин, обвинялись в содомии; и когда это достигло ушей мастера, он отдал приказ арестовать их, и один был убит при попытке к бегству, а второй был пойман и заключен в темницу до конца жизни. Петер Брокар, тамплиер из Парижа, заявил, что один член ордена как-то ночью призвал его и совершил с ним акт содомии; добавив, что он не отказался, потому что чувствовал себя обязанным подчиняться законам ордена.
Это свидетельство решительно противоречит распространенности такого порока среди тамплиеров, и мнимое позволение было, вероятно, просто словесной формулой, которая таила некий сокровенный смысл, неведомый большинству самих тамплиеров. Мы склонны полагать, что в теории барона фон Хаммер-Пюргшталя, согласно которой тамплиеры переняли некоторые из мистических догматов восточных гностиков, есть немалая доля истины.

Церемонии в давние времена

Церемонии, сопровождающие прием в орден, были настолько общеизвестны и описаны в деталях настолько правдоподобных, что едва ли можно усомниться в том, что все это происходило в действительности. Отречение должно было повториться трижды, без сомнения, в подражание святому Петру

 

Подробнее...

 
Еще статьи...

Последние материалы

Популярное

Поиск от Google
О женщине
"Только мужчина с омраченным сексуальным желанием разумом мог назвать прекрасным полом эти низкорослые, узкоплечие, широкобедрые создания с короткими ногами ."

Философ пессимизма Артур Шопенгауер
Увидели опечатку?
Выделите текст и нажмите Shift+Enter.
И мы в ближайшее время ее исправим!
Случайная новость

Отбеливание зубов в домашних условиях лучше начать с приготовления пасты, состоящей из соды и перекиси водорода. Перекись в соду необходимо добавлять до образования пасты. Ежедневно требуется таким составом чистить зубы, чтобы обеспечить себе белоснежную улыбку. Напоминаем, что отбеливание зубов и осветляющие методы - это разные процедуры.Оттенок синего цвета бывает при длительном приеме железа либо его соединений, которые, чаще всего, встречаются в воде. Довольно трудно поддаются исследованию окрашенные зубы. На них формируются темно-серые и коричневые полосы, которые становятся светлее со временем, но не настолько, чтобы обеспечить удовлетворительный результат процедуры.Конечно, в этой ситуации отбеливание не принесет желаемого эффекта, а обладателю подобного украшения желательно срочно менять работу.


 

Подробнее ...