загрузка...

Досуг

Что нужно сделать до 30 лет



Есть ли увас план дел, которые вы хотите выполнить за жизнь? Если нет, то Sunny Woman предлагает тут же составить такой. Во-первых – это интересно, во-вторых – полезно. С планом всегда лучше, чем без него. Итак, предлагаем перечень дел, которые необходимо успеть сделать до 30 лет, иначе, может быть поздно.

Подробнее...

 

Церемонии в давние времена - продолжение

Что касается тайного идолопоклонничества, в котором обвиняли тамплиеров, — здесь много непонятного и запутанного. В показаниях упоминаются только отрывочные сведения о коте

Подробнее...

 

 

Церемонии, сопровождающие прием в орден, были настолько общеизвестны и описаны в деталях настолько правдоподобных, что едва ли можно усомниться в том, что все это происходило в действительности. Отречение должно было повториться трижды, без сомнения, в подражание святому Петру. Это явно рассматривалось как испытание безоговорочного повиновения, в котором они только что поклялись ордену; и все говорили в свое оправдание, что подчинялись против воли, что они отрекались устами, но не сердцем; и что они намеренно плевали мимо креста, а не на него. В одном случае крест был из серебра, но чаще он был медным, а еще чаще — деревянным; однажды использовался крест, нарисованный в требнике, и часто для этой цели служил крест на тамплиерском плаще. Когда некий Николя де Компьен воспротивился, не желая исполнять эти два действия, все тамплиеры, при этом присутствовавшие, сказали, что он должен сделать это, потому что таков обычай ордена. Болдуин де Сен-Жюст поначалу отказался, но принимающий предостерег его, сказав, что, если он будет упорствовать в своем отказе, это может кончиться для него худо (aliter male accideret sibi), и тогда «он был столь сильно напуган, что волосы его встали дыбом». Жак де Треси рассказал, что он сделал это под влиянием страха, потому что его принимающий стоял рядом с огромным мечом в руке.
Еще одному из новичков, Жоффрею де Татану, который тоже запротестовал, его принимающий сказал, что таков «порядок» и что если он не уступит, тЬ «его поместят туда, где он никогда не увидит собственных ног». А другой, который отказался произнести слова отречения, был брошен в темницу, и его держали там до вечерни, и когда он увидел, что ему грозит смерть, то сдался и исполнил все, что требовал от него принимающий, но он добавил, что был так расстроен и испуган, что забыл, плюнул ли он на крест или нет. Ги де ла Рош, пресвитер Лиможской епархии, сказал, что он выговорил отречение, заливаясь слезами. Другой, когда отрекался от Христа, «весь оцепенел и дрожал в тревоге, и казалось, будто он был околдован, не зная, как себя повести, при этом ему грозили страшными карами, если он этого не сделает». Когда Этьен де Дижон также отказался отринуть своего Спасителя, прецептор сказал ему, что он должен сделать это, ибо поклялся подчиняться его приказам, и тогда «он отрекся устами, — сказал он, — но не сердцем; и сделал это в великой печали», и добавил, что, когда это было сделано, он был так угрызен совестью, что «желал оказаться в любом другом месте, пусть за это пришлось бы отдать собственную руку». Когда Одо де Домпьер, вопреки великому нежеланию, наконец плюнул на крест, он сделал это, по его словам, с такой горечью в душе, что скорее хотел бы, чтобы ему перебили оба бедра. Мишле, рассказывая в своей «Истории Франции» о судебном процессе против тамплиеров, предлагает остроумное объяснение этих ритуалов инициации, которое придает им метафорический смысл. Он допускает, что они были заимствованы из символических мистерий и обрядов ранней Церкви, и если это предположение верно, то кандидат на принятие в орден поначалу представал как грешник и отступник, в каковой роли, следуя примеру Петра, он должен был отречься от Христа. Это отречение, предполагает автор, было чем-то вроде пантомимы, в которой новичок выражал свое нечестивое состояние, плюя на крест; после чего с него срывали его языческое платье, вводили через поцелуй ордена в высшее состояние веры, и он облекался в одеяние ее святости. Если так и обстояло дело, истинный смысл этого представления должен был очень скоро забыться.
Особенно это касалось самого поцелуя. Согласно статьям обвинения, одна из инициатических церемоний требовала от новичка поцеловать своего принимающего в губы, в anus или в копчик, в пупок и в virga virils. Последнее не упоминалось на допросах, но обо всем прочем рассказывало так много свидетелей, что нельзя сомневаться в истинности этих рассказов. Из показаний множества допрошенных тамплиеров явствует, что обычным порядком было поцеловать принимающего сперва in апо, затем в пупок, а затем в уста. Первое действие, разумеется, должно было вызывать отвращение у большинства, и на практике постепенно свелось просто к поцелую в копчик, или, как это называлось на средневековой латыни, in апса. Бертран де Соморен из Амьенской епархии, описывая процедуру принятия, в которой участвовал не один новый член, говорит, что принимающий сказал им, что они должны поцеловать его in апо; но они, вместо того чтобы поцеловать его туда, приподняли его одежды и целовали его в копчик. Принимающий, по-видимому, своей властью мог сделать послабление насчет этого поцелуя, когда он считал, что тому есть достаточно веская причина. Этьен де Дижон, пресвитер епархии Лангра, говорил, что, когда его принимали в орден, наставник сказал ему, что он должен «согласно распорядку ордена» поцеловать своего принимающего in апо, но что, приняв во внимание его пресвитерский сан, его могут избавить от этого и простить ему этот поцелуй. Пьер де Грумениль, также пресвитер, будучи призван исполнить этот акт, отказался, и ему позволили поцеловать своего принимающего только в пупок. Пресвитер по имени Адо де Домпьер был освобожден по той же причине, так же как многие другие. Еще один тамплиер, по имени Пьер де Ланьяк, сообщил, что, когда его принимали в орден, принимающий сказал ему, что он должен поцеловать его in апо, поскольку это одно из правил ордена, но что по горячей просьбе его дяди, который находился там же и должен был, следовательно, принадлежать к числу рыцарей ордена, он получил освобождение от этого поцелуя.
Другое обвинение против тамплиеров было еще более отвратительным. Утверждали, что они запрещали любые сношения с женщинами, и один из допрошенных заявил, а другие подтвердили, что его принимающий сказал ему, что с этого часа он никогда не вступит в дом, где рожает женщина, и не станет крестным отцом ни одного ребенка, но он добавил, что нарушил эту клятву, поскольку, будучи еще членом ордена, присутствовал при крещении нескольких детей, а орден он покинул примерно за год до того, как стали арестовывать тамплиеров, из-за любви к женщине, от которой он был без ума. С другой стороны, те, кто отвечал на вопросы королевских чиновников в этом процессе, почти единогласно признались, что, вступив в орден, они получили позволение совершать между собой содомические акты. Двое или трое притворились, что не поняли это предписание в плохом смысле, но предположили, что оно означало лишь готовность братьев, если кому-то недоставало постелей, уступить половину своей постели своему товарищу. Один из них, по имени Жиль де Энкрай, сказал, что поначалу воспринял это невинно, но что его принимающий тут же вывел его из заблуждения, разъяснив сказанное более откровенно, отчего он так ужаснулся, что хотел бы оказаться как можно дальше от часовни, в которой происходила церемония. Великое множество тамплиеров утверждали, Что после поцелуя инициации им было сказано, что, буде их охватит природное возбуждение, они могут искать облегчения у любого из братьев; и что они обязаны выручать своих братьев, когда те обратятся к ним в подобных же обстоятельствах. В такой форме, по-видимому, это предписание чаще всего и звучало. В одном или двух случаях говорилось, что принимающий называл это выражением презрения к противоположному полу, что может, вероятно, служить показателем того, что эта церемония вела свое начало от некоторых мистерий странных сект, которые возникали в ранние века христианства. Жан де Сен-Луп, исполнявший обязанности мастера в обители тамплиеров в Суасаке, сказал, что на церемонии приема в орден он получил предписание не вступать в сношения с женщинами, но если он не сумеет стойко хранить воздержание, то имеет право вступить в те же сношения с мужчинами; и другим было сказано, что «будет лучше удовлетворять свое вожделение между собой, дабы орден избежал дурной славы, каковая разнесется, ежели они пойдут к женщинам». Но хотя почти полное единодушие этих признаний мешает усомниться в том, что такие предписания давались, однако, с другой стороны, они равно единодушны в отрицании того, что эти предписания исполнялись в действительности. Почти каждый тамплиер, которому задавались эти вопросы, после признания в том, что ему было разрешено совершать этот грех с другими братьями, далее твердо настаивал, что никогда этого не делал и что никто из них никогда его об этом не просил. Теобальд де Таверньяк, чье имя говорит нам о его происхождении с юга, с негодованием отрицал существование такого порока в среде его ордена, но в таких словах, которые не слишком льстили нравственности тамплиеров в других отношениях. По его словам, обвинение «в грехе содомии» было несправедливым от начала и до конца, «потому что они могли иметь очень красивых и изящных женщин, когда хотели, и что они имели их часто, когда были богаты и могущественны достаточно, чтобы получить их, и что по этой причине он и другие братья ордена были удалены от их домов, как он сказал». Предполагаемое подтверждение того, что тамплиеры не полностью пренебрегали другим полом, можно найти в показаниях Дю Пюи, который признался, что, если от соития между тамплиером и девственницей рождался ребенок, они изжаривали его и делали мазь из его жира, которой обмазывали своего идола. Тех, кто действительно сознавался в существовании этого порока, было так мало, а их свидетельства столь неясны или уклончивы, что они не заслуживают рассмотрения. Некто слышал, что некоторые братья за морем были подвержены противоестественным порокам. Другой человек, Хью де Фор, слышал, что два брата ордена, проживающие в Шато Пелерин, обвинялись в содомии; и когда это достигло ушей мастера, он отдал приказ арестовать их, и один был убит при попытке к бегству, а второй был пойман и заключен в темницу до конца жизни. Петер Брокар, тамплиер из Парижа, заявил, что один член ордена как-то ночью призвал его и совершил с ним акт содомии; добавив, что он не отказался, потому что чувствовал себя обязанным подчиняться законам ордена.
Это свидетельство решительно противоречит распространенности такого порока среди тамплиеров, и мнимое позволение было, вероятно, просто словесной формулой, которая таила некий сокровенный смысл, неведомый большинству самих тамплиеров. Мы склонны полагать, что в теории барона фон Хаммер-Пюргшталя, согласно которой тамплиеры переняли некоторые из мистических догматов восточных гностиков, есть немалая доля истины.

Церемонии в давние времена

Церемонии, сопровождающие прием в орден, были настолько общеизвестны и описаны в деталях настолько правдоподобных, что едва ли можно усомниться в том, что все это происходило в действительности. Отречение должно было повториться трижды, без сомнения, в подражание святому Петру

 

Подробнее...

 

Создаем садовую дорожку

Если вы дачник - любитель со стажем, то наверняка уже сделали озеленение участка, осуществили благоустройство территории, посадку деревьев и кустарников, планируете устройство водоема. Но любой дачный участок или загородный дом сложно представить без устройства дорожек.

Подробнее...

 

Что нужно знать, отправляясь в Нью-Йорк



Нью-Йорк – город контрастов, это известно всем. Sunny Woman остановится на некоторых нюансах, которые необходимо знать, отправляясь в большое яблоко.

Подробнее...

 

 

Самое раннее сообщение о секте, которая устраивала тайные собрания для исполнения непристойных обрядов, обнаружено во Франции. Оказывается, что в начале XT века в городе Орлеане существовало общество, состоящее из представителей обоих полов, которое в установленные часы собиралось в некоем доме для целей, достаточно полно описанных в документе, найденном в реестре аббатства Сен-Пер, в Шартре. Как там утверждалось, они сходились на встречу, причем каждый нес в руке зажженный фонарь, и начинали распевать имена демонов, точно литанию, до тех пор, пока внезапно не нисходил к ним демон в образе животного. В самом скором времени все они гасили свои лампы, и каждый мужчина хватал любую женщину, оказавшуюся поблизости, и вступал с ней в соитие, не разбирая, кто она — будь то его мать, или сестра, или постриженная монахиня; и это соитие, как утверждают, рассматривалось ими как акт святости и веры. Ребенка, который оказывался плодом этого соития, забирали на восьмой день и очищали огнем, «как делали древние язычники», — так говорит современник, автор этого документа, — его сжигали дотла на большом костре, разведенном для этой цели. Пепел благоговейно собирали и хранили, дабы причащать им умирающих членов общества, точно так, как получали причастие перед смертью добрые христиане. И добавляли, что пепел этот обладал таким могуществом, что любой человек, раз попробовав его, едва ли способен был в дальнейшем отвратиться разумом от этой ереси и ступить на путь истинный.
Пусть даже зерно правды и было в этом рассказе, он наверняка должен быть чрезвычайно преувеличен; но твердая вера в существование тайных обществ подобного рода на всем протяжении Средних веков была столь сильна и настолько распространена, что нам не следует отвергать ее без колебаний. Возможно, свинцовые значки, уже описанные нами и представленные на одной из иллюстраций, можно считать свидетельством существования таких обществ, поскольку эти любопытные предметы не допускают иного удовлетворительного объяснения, как только употребление их в тайных сборищах весьма гнусного рода.
Было уже отмечено, что вскоре подобные обвинения сделались удобным предлогом для оправдания религиозных и политических гонений; и здесь мы наткнулись на любопытный пример, относящийся к первой половине XIII века. Округ Штединг на севере Германии, ныне известный как Ольденбург, был к началу XIII столетия населен крестьянами, упорно отстаивавшими свою независимость, но бременская епархия требовала от них феодальных повинностей, которым они противились силой. Архиепископ в отместку объявил их еретиками и провозгласил против них Крестовый поход. Такие Крестовые походы против еретиков были тогда в моде, поскольку как раз в это время шла великая война с альбигойцами. Несколько лет штедингцы успешно удерживали свою независимость. В 1232 и 1233 годах папа опубликовал две буллы против гнусностей штединщев и в обеих обвинил их во множестве языческих и колдовских действий, но во второй более полно изложил детали. Эти штедингцы, утверждал папа, принимая новообращенного в свою секту, совершали отвратительные церемонии. Когда новичка представляли, являлась жаба, которую все присутствующие целовали, некоторые в зад, а другие в рот, и тянули ее язык и слюну в свой собственный рот. Иногда эта жаба являлась в свою естественную величину, однако в другой раз она увеличивалась в размере до гуся или утки, а часто она достигала величины кухонной печи. Далее новичок встречал человека сверхъестественной бледности, с огромными черными глазами, худого и истощенного настолько, что как будто на нем совершенно не было плоти, одни лишь кости, облеченные кожей. Новичок целовал это создание и чувствовал, что оно холодно как лед; и после этого поцелуя вся католическая вера исчезала из его души бесследно. Затем все они садились к пиршественному столу; и когда трапеза завершалась, из статуи, что стояла там, где они собирались, являлся черный кот, большой, как средняя собака, и подходил к ним задом наперед, задрав хвост. Новичок первый, за ним мастер, а затем все остальные в свой черед целовали кота под хвостом, после чего возвращались на свои места, где застывали в молчании, склонив головы перед котом. Затем мастер внезапно восклицал: «Пощади нас!», каковые слова он обращал к следующему по порядку; а третий откликался: «Мы знаем, господин»; и четвертый добавлял: «Мы должны повиноваться». По завершении этой церемонии огни гасились, и каждый мужчина хватал первую попавшуюся женщину и совершал с ней плотское соитие. Когда это было окончено, свечи зажигались вновь, и участники вновь возвращались на свои места. Затем из темного угла выходил мужчина, верхняя часть которого, выше чресел, сияла и лучилась, подобно солнцу, и освещала всю комнату, тогда как нижняя часть была темной и поросшей шерстью, как у кота. Затем мастер отрывал кусок одежды новичка и говорил сияющему созданию: «Господин, это дано мне, а я передаю это тебе». Хозяин отвечал: «Ты служил мне хорошо, и ты будешь служить мне больше и лучше; что ты даешь мне, я даю на твое попечение». Сказав это, сияющий человек исчезал, и собравшиеся расходились. Таковы были тайные обряды штедингцев, как они изложены в подробном описании папы Григория IX, который также обвинил их в том, что они открыто поклонялись Люциферу.
Но самым поразительным и в то же время самым известным событием, в котором сыграли роль эти обвинения в проведении тайных и непристойных церемоний, была история судебного процесса и разгона ордена рыцарей Храма. Обвинения, выдвинутые против храмовников, впервые прозвучали не ко времени разгона ордена; уже многие годы повсюду шептались об их тайных верованиях и неприемлемых обычаях. Наконец богатства ордена, которые во Франции были очень велики, раздразнили алчность короля Филиппа IV, и было решено начать против них процесс и лишить их имущества. Основания этого судебного разбирательства были предоставлены двумя тамплиерами, одним гасконцем и одним итальянцем, они явно были людьми скверного нрава и, будучи заключены в тюрьму за проступок или многие проступки, признались, что их орден исповедует тайные обычаи. На основе этих признаний были составлены определенные статьи обвинения. Впоследствии они были расширены. В 1307 году Жака де Моле, великого магистра ордена, король вероломно заманил в Париж, и там он был схвачен и брошен в тюрьму. Подобным же образом отправили в тюрьму многих рыцарей по всему королевству; их допрашивали по отдельности, и многие сознались, тогда как другие упорствовали, отрицая все. Обвиняли их среди прочего в следующем: 1) что когда принимали в орден новых членов, после того как они произнесут клятву повиновения, их принуждали отречься от Христа и плюнуть на крест, а иногда также и растоптать его; 2) что затем они получали поцелуй тамплиера, который исполнял обязанности принимающего, а после того были обязаны поцеловать его in апо, в пупок, а иногда в производительный орган; 3) что, назло Спасителю, они иногда поклонялись коту, который являлся им на их тайных собраниях; 4) что у них в обычае были противоестественные пороки; 5) что в каждой провинции у них имелись идолы в виде головы, у которых иногда было по три лица, иногда два или только одно, а иногда в виде голого черепа, который они называли своим спасителем и верили, что идол этот может принести им богатство, заставить цветы расти, а землю плодоносить; и 6) что они всегда носили на себе веревку, которую сначала натирали об эту голову и которая служила для их защиты.

Секты древнего мира - продолжение

Самое раннее сообщение о секте, которая устраивала тайные собрания для исполнения непристойных обрядов, обнаружено во Франции. Оказывается, что в начале XT века в городе Орлеане существовало общество, состоящее из представителей обоих полов, которое в установленные часы собиралось в некоем доме для целей, достаточно полно описанных в документе, найденном в реестре аббатства Сен-Пер, в Шартре

 

Подробнее...

 

Как адаптироваться в новом городе

адаптация в чужом городе

Подробнее...

 

Секты древнего мира

В течение XI столетия в Италии появились сектанты, называющие себя патаренами — Patarini, Paterini или Patrini, — что, как говорят, произошло от старого квартала Милана под названием Патариа, в котором они устраивали свои первые собрания. Их современник англичанин Уолтер Мейпс дает нам единственное в своем роде свидетельство о Paterini (патаренах) и тайных церемониях секты

Подробнее...

 

Бархатный сезон в Крыму

Многие сейчас прежпочитают родной Крым Турции и Египту. Наших граждан неумолимо манит комфорт иностранных отелей и красота заграничных широт. Тем не менее, отдых в Крыму по-прежнему остается более доступным для простых украинцев, как территориально, так и по стоимости.

Подробнее...

 

 

Свинцовые значки или медальоны (см. илл. XXXI), которые мы уже описали, явно указывают на то, что помимо публичных празднеств в Средние века существовали тайные общества или клубы, связанные с этим непристойным культом. Едва ли можно ожидать, что могло уцелеть какое-либо их описание. Но если не сам факт, то вера в его существование с очевидностью устанавливается по тому рвению, с которым эти непристойные обряды становились основой обвинений в адрес большинства средневековых тайных обществ, будь то собрания или религиозные секты; а нам известно, какое изобилие тайных обществ существовало в Средние века. Однако римское духовенство, желая извлечь выгоду из народного фаллического культа, с готовностью использовало веру в него как средство борьбы против любой секты, которые рассматривались как сборище религиозных или политических еретиков.
Совершенно очевидно, что в первые века существования церкви было великое множество случаев перехода из языческой в христианскую веру. Проповедники Евангелия удовлетворялись тем, что народ принимал христианство, не вдаваясь слишком глубоко ни в искренность их чувств, ни в тонкости их обычаев. Мы можем проследить выражение разочарования в трудах некоторых наиболее пылких церковных авторов; а в предписаниях первых церковных соборов можно заметить тревогу, вызванную широкой распространенностью среди христиан старых народных языческих праздников. В 381 году состоялся Африканский собор, из материалов которого исходил Бурхардус, составляя свои сжатые изложения церковных постановлений, чтобы применить их в современности. В их числе было положение против «праздников, которые проводятся с языческими церемониями». Мы уже говорили здесь о том, что даже самые священные из христианских празднований включают ритуалы, берущие начало от языческих. Традиционные пляски под открытым небом были такого постыдного свойства и сопровождались такими развратными выражениями и жестами, что скромность достойных женщин была возмущена до крайней степени, и это мешало им в такие дни присутствовать на церковных службах. Вдобавок эти языческие церемонии проводились даже в церкви, и многие члены духовенства принимали в них участие.
Вероятно также, что, когда язычество само по себе стало преступлением против государства, а те, кто продолжал быть ему привержен, подвергались гонениям, они принимали имя христиан, пользуясь им как прикрытием для грубейших суеверий. Эти люди образовывали секты, исполнявшие на своих тайных собраниях языческие обряды; но церковь причислила их к еретикам. Некоторым из них, особенно тем, что возникли в более раннее время, по-видимому, в большой степени были свойственны непристойные ритуалы и законы фаллического культа. Их противники, вероятно, излишне преувеличивали действительное зло, которое творилось под их действием. Это было смешение распутства простонародного язычества Античности с варварскими догматами позднейших восточных философов. Старые ортодоксальные авторы подробно останавливались на деталях этих непристойных обрядов. Среди самых ранних по времени были Adamiani, или адамиты, которые объявили брак вне закона и утверждали, что самая совершенная невинность согласуется лишь с общностью жен. Они избрали latibula, или пещеры, для своих тайных встреч, на которых оба пола собирались вместе в совершенной наготе. Эта секта, вероятно, долго существовала в многообразии форм. В среде умственных причуд XV века она возродилась, и по крайней мере до века XVII о ней ходило множество слухов. Последователи Флориана и Карпократиана обвинялись в том, что в завершение вечерней службы гасили светильники в своих церквях и вступали без разбора в сексуальные связи; николаиты перевели жен в общее владение; эбиониты и особенно гностики, последователи Василида, и манихеи также обвинялись во всевозможных извращениях. Николаиты утверждали, что единственный путь к спасению лежит через частые сношения между обоими полами. Епифаний рассказывает о секте, которая во время своих тайных обрядов принесла в жертву ребенка, сперва проколов его медными иглами, а затем устроив жертвоприношение с его кровью. Гностики узнавали своих братьев из секты по тайному знаку, который представлял собой почесывание пальцем ладони особым способом. Этот знак опознавался, устанавливалось взаимное доверие, и незнакомца приглашали на ужин; после того как они насыщались, муж освобождал место около своей жены и обращался к ней: «Иди окажи милость нашему гостю», — что служило сигналом для дальнейших событий указанного гостеприимства. Так утверждает святой Епифаний, епископ Констанции. Далее рассказывается о ритуалах еще более отвратительных, бывших в обыкновении у гностиков, поскольку они, как утверждается, после этих распутных деяний предлагали и приносили в жертву мужское семя в виде причастия. Подобный обычай описывался как распространенный среди женщин Средневековья, чьей целью было сберечь любовь своих мужей; вероятно, он происходил от гностиков и манихеев, учения которых были занесении с Востока и, по-видимому, широко распространились по Западной Европе.
Однако никаких признаков этих учений мы не находим по крайней мере до XI столетия, когда в Западной Европе началось великое умственное брожение, которое вынесло на поверхность общества массу странных верований и невиданных теорий. Народные обряды, открыто отправлявшиеся на многолюдных ежегодных празднествах и не менее популярных местных fetes, городских или сельских, едва ли пересекались с каким-либо тайным обществом, связанным с древним культом; средневековая церковь не рассматривала их как ересь и не трогала. Таким образом, за исключением постановлений против суеверий, время от времени выносимых некоторыми церковными соборами и выраженных в общих словах, которые едва ли были слышны в то время и к которым не прислушивались, они оставлялись без внимания. Но как только поднимало голову что-либо, именуемое ересью, тут же начинали бить тревогу. Гностицизм и манихейство, которые на самом деле трудно было отличить друг от друга, были ересями, наиболее ненавидимыми в Восточной империи и, как можно предположить, самыми преследуемыми; и это же преследование предопределило продвижение их на запад. В VII столетии они преобразились в секту, которая приняла имя павликиане, — говорят, что в честь их армянского вдохновителя по имени Павел, — и далее, видимо, вызвали ненависть церкви тем, что в своих интересах объявили себя защитниками свободы мысли и церковной реформы. Если довериться истории, то их христианские чувства не были слишком сильны, поскольку, не будучи способны защититься от гонений внутри империи, они отступили на территорию, удерживаемую сарацинами, и объединились с врагами Креста, вступив в войну с греками-христианами. Другие искали прибежища в стране болгар, которые весьма охотно приняли их учение, распространившееся вскоре оттуда на запад. В своем продвижении через Германию во Францию они были более известны как болгары, по названию страны, откуда пришли; на пути через Италию они сохранили имя павликиане, на испорченной латыни того периода Средних веков звучавшее как Рориlicani, Poplicani, Publicani и т. д.; а по-французски Popeli-сап, Poblican, Policien, и множество других вариантов, которые нет необходимости перечислять. Во Франции они начали вызывать беспокойство к началу XI столетия, в царствование короля Роберта, когда под именем попеликане обосновались в епархии Орлеана. В 1022 году в этом городе был проведен против них собор, и тринадцать человек приговорили к сожжению. Название это продержалось до XIII века, но имя болгары оказалось более долговременным и в его французском варианте Bolgres, Bougres или Bogres превратилось в народнее название для еретиков, как таковых. Едва ли остается хоть малейшее сомнение, что с этими ересями, благодаря плотской стороне гностицизма и манихейства, в Западную Европу проник древний фаллический культ, вероятно несколько видоизмененный и омраченный тайными ритуалами; если мы еще учтем преувеличения, коими отличалась религиозная ненависть, и вытекающие отсюда народные предубеждения, то в результате всеобщая вера в то, что эти сектанты имели обряды и обычаи развратного свойства, оказалась слишком сильна, чтобы полностью пренебрегать ею, и к тому же все, что нам известно о состоянии средневекового общества, не противоречит ни этому убеждению, ни фактам, которые уже приведены в настоящей работе. Эти ранние секты исповедовали взгляды, довольно близко схожие с современным коммунизмом, в том числе, подобно их сектантским предшественникам, доктрину общности женщин; и эта общность естественно подразумевала искоренение привязанности к отдельному человеку. Один из обличителей средневековых еретиков уверяет, что среди них было «множество мнимых христиан, как мужчин, так и женщин, которые не более боялись прийти к своей сестре, или сыну или дочери, или брату, или племяннику или племяннице, или родственнику кровному или некровному, чем к собственной жене или мужу». Их обвиняли, помимо этого, в потакании противоестественным порокам, и в это обвинение настолько верили повсюду, что слово болгарус, или еретик, стало равносильно содомиту, и отсюда пришло в современный французский язык слово bougre, а также в английский — соответствующие ему слова.

Непристойные культы

Свинцовые значки или медальоны, которые мы уже описали, явно указывают на то, что помимо публичных празднеств в Средние века существовали тайные общества или клубы, связанные с этим непристойным культом

 

Подробнее...

 
Еще статьи...

Последние материалы

Популярное

Поиск от Google
О женщине
«Рецепт у сексуальности простой: не надо в сексе быть разнообразной, блистать умом, тем паче красотой, достаточно казаться безотказной, любить мужчин всех возрастов и рас, не глядя им ни в кошельки, ни в лица, не надо имитировать оргазм - ты можешь вообще не шевелиться. Пусть будет на тебе облезлый лак и перекись, конечно, водорода, все остальное, девочки - пустяк! Ведь главное не внешность, а порода – хоть все века манящая мужчин сквозь мантию, вуаль и кринолин»

Киевская поэтесса Евгения Чуприна
Увидели опечатку?
Выделите текст и нажмите Shift+Enter.
И мы в ближайшее время ее исправим!
Случайная новость

Выбор верхней одежды для малыша – сложная задача, с которой сталкиваются молодые родители. Как понять, будет ли ребенку удобно и комфортно? На что обратить внимание при покупке? Попробуем разобраться в этом непростом вопросе.

Как выбрать демисезонный комбинезон

Перед покупкой демисезонного комбинезона для карапуза учитывайте следующее.

  • Модель изделия. Малышам до полугода подойдет комбинезон в виде мешка с рукавами. Однако, когда кроха немного подрастет, такое изделие может стать неудобным. Поэтому лучше приобрести практичный комбинезон-трансформер, который поначалу будет использоваться как конверт, а позже – в качестве комбинезона. Деткам 6-9 месяцев лучше приобрести сдельный комбинезон, а детям постарше можно покупать костюмы-комбинезоны, состоящие из куртки и штанов на бретелях.
  • Возраст малыша. Не следует покупать комбинезон «на вырост»: вы можете просто не угадать с размером, и придется снова тратиться на покупку.
  • Материал верха. Верхняя ткань для грудничков может быть любой, тогда как для активных малышей следует отдать предпочтение непромокаемой плащевой ткани. Отличный вариант – мембранная ткань.
  • Наполнитель. Многие производители используют при пошиве верхней одежды современные инновационные утеплители, например, PolyTex. Они легкие, гипоаллергенные, обеспечивают циркуляцию воздуха: малышу будет тепло, но не жарко при более теплой погоде.
  • Материал подкладки. Для младенцев желательно выбирать конверты и комбинезоны с подкладкой из натуральных материалов: хлопок, овчина. Однако помните, что шерсть может вызвать аллергию, поэтому производители в качестве подкладки часто используют флис – синтетическое гипоаллергенное полотно.
  • Фурнитура должна быть прочной, удобной, надежной и безопасной. Так, чтобы не травмировать подбородок малыша, верхняя часть молнии должна прикрываться загнутым краем ткани.
  • Просмотрите рукава и штанины: они должны иметь внутри ветрозащитные манжеты или гетры, либо заканчиваться утягивающей резинкой. Обратите внимание на наличие пояса и карманов, в которые можно положить платок, перчатки. Капюшоны должны иметь резинку для стягивания, чтобы защитить лицо малыша от ветра или дождя.

Качественные демисезонные комбинезоны своим маленьким клиентам предлагает ТМ «Модный карапуз».

Где купить демисезонный комбинезон

ТМ Модный карапуз – это детская одежда высокого качества от отечественного производителя. Одним из направлений производства фабрики «Модный карапуз» является пошив верхней зимней и демисезонной одежды для детей: курток, комбинезонов, полукомбинезонов, конвертов для младенцев. Модельный ряд продукции постоянно расширяется и модернизируется, а оптимальное соотношение цены и качества радует наших клиентов вот уже более 10-ти лет!

Для пошива изделий используются качественные гипоаллергенные ткани и надежная фурнитура известных мировых производителей. Безопасность детской одежды подтверждена соответствующими документами Министерства охраны здоровья и Государственного центра сертификации и контроля качества выпускаемой продукции.

Приобретая демисезонные комбинезоны ТМ Модный карапуз, вы будете уверены в качестве изделия и в комфорте вашего малыша!