загрузка...

Досуг

Создаем садовую дорожку

Если вы дачник - любитель со стажем, то наверняка уже сделали озеленение участка, осуществили благоустройство территории, посадку деревьев и кустарников, планируете устройство водоема. Но любой дачный участок или загородный дом сложно представить без устройства дорожек.

Подробнее...

 

Что нужно знать, отправляясь в Нью-Йорк



Нью-Йорк – город контрастов, это известно всем. Sunny Woman остановится на некоторых нюансах, которые необходимо знать, отправляясь в большое яблоко.

Подробнее...

 

 

Самое раннее сообщение о секте, которая устраивала тайные собрания для исполнения непристойных обрядов, обнаружено во Франции. Оказывается, что в начале XT века в городе Орлеане существовало общество, состоящее из представителей обоих полов, которое в установленные часы собиралось в некоем доме для целей, достаточно полно описанных в документе, найденном в реестре аббатства Сен-Пер, в Шартре. Как там утверждалось, они сходились на встречу, причем каждый нес в руке зажженный фонарь, и начинали распевать имена демонов, точно литанию, до тех пор, пока внезапно не нисходил к ним демон в образе животного. В самом скором времени все они гасили свои лампы, и каждый мужчина хватал любую женщину, оказавшуюся поблизости, и вступал с ней в соитие, не разбирая, кто она — будь то его мать, или сестра, или постриженная монахиня; и это соитие, как утверждают, рассматривалось ими как акт святости и веры. Ребенка, который оказывался плодом этого соития, забирали на восьмой день и очищали огнем, «как делали древние язычники», — так говорит современник, автор этого документа, — его сжигали дотла на большом костре, разведенном для этой цели. Пепел благоговейно собирали и хранили, дабы причащать им умирающих членов общества, точно так, как получали причастие перед смертью добрые христиане. И добавляли, что пепел этот обладал таким могуществом, что любой человек, раз попробовав его, едва ли способен был в дальнейшем отвратиться разумом от этой ереси и ступить на путь истинный.
Пусть даже зерно правды и было в этом рассказе, он наверняка должен быть чрезвычайно преувеличен; но твердая вера в существование тайных обществ подобного рода на всем протяжении Средних веков была столь сильна и настолько распространена, что нам не следует отвергать ее без колебаний. Возможно, свинцовые значки, уже описанные нами и представленные на одной из иллюстраций, можно считать свидетельством существования таких обществ, поскольку эти любопытные предметы не допускают иного удовлетворительного объяснения, как только употребление их в тайных сборищах весьма гнусного рода.
Было уже отмечено, что вскоре подобные обвинения сделались удобным предлогом для оправдания религиозных и политических гонений; и здесь мы наткнулись на любопытный пример, относящийся к первой половине XIII века. Округ Штединг на севере Германии, ныне известный как Ольденбург, был к началу XIII столетия населен крестьянами, упорно отстаивавшими свою независимость, но бременская епархия требовала от них феодальных повинностей, которым они противились силой. Архиепископ в отместку объявил их еретиками и провозгласил против них Крестовый поход. Такие Крестовые походы против еретиков были тогда в моде, поскольку как раз в это время шла великая война с альбигойцами. Несколько лет штедингцы успешно удерживали свою независимость. В 1232 и 1233 годах папа опубликовал две буллы против гнусностей штединщев и в обеих обвинил их во множестве языческих и колдовских действий, но во второй более полно изложил детали. Эти штедингцы, утверждал папа, принимая новообращенного в свою секту, совершали отвратительные церемонии. Когда новичка представляли, являлась жаба, которую все присутствующие целовали, некоторые в зад, а другие в рот, и тянули ее язык и слюну в свой собственный рот. Иногда эта жаба являлась в свою естественную величину, однако в другой раз она увеличивалась в размере до гуся или утки, а часто она достигала величины кухонной печи. Далее новичок встречал человека сверхъестественной бледности, с огромными черными глазами, худого и истощенного настолько, что как будто на нем совершенно не было плоти, одни лишь кости, облеченные кожей. Новичок целовал это создание и чувствовал, что оно холодно как лед; и после этого поцелуя вся католическая вера исчезала из его души бесследно. Затем все они садились к пиршественному столу; и когда трапеза завершалась, из статуи, что стояла там, где они собирались, являлся черный кот, большой, как средняя собака, и подходил к ним задом наперед, задрав хвост. Новичок первый, за ним мастер, а затем все остальные в свой черед целовали кота под хвостом, после чего возвращались на свои места, где застывали в молчании, склонив головы перед котом. Затем мастер внезапно восклицал: «Пощади нас!», каковые слова он обращал к следующему по порядку; а третий откликался: «Мы знаем, господин»; и четвертый добавлял: «Мы должны повиноваться». По завершении этой церемонии огни гасились, и каждый мужчина хватал первую попавшуюся женщину и совершал с ней плотское соитие. Когда это было окончено, свечи зажигались вновь, и участники вновь возвращались на свои места. Затем из темного угла выходил мужчина, верхняя часть которого, выше чресел, сияла и лучилась, подобно солнцу, и освещала всю комнату, тогда как нижняя часть была темной и поросшей шерстью, как у кота. Затем мастер отрывал кусок одежды новичка и говорил сияющему созданию: «Господин, это дано мне, а я передаю это тебе». Хозяин отвечал: «Ты служил мне хорошо, и ты будешь служить мне больше и лучше; что ты даешь мне, я даю на твое попечение». Сказав это, сияющий человек исчезал, и собравшиеся расходились. Таковы были тайные обряды штедингцев, как они изложены в подробном описании папы Григория IX, который также обвинил их в том, что они открыто поклонялись Люциферу.
Но самым поразительным и в то же время самым известным событием, в котором сыграли роль эти обвинения в проведении тайных и непристойных церемоний, была история судебного процесса и разгона ордена рыцарей Храма. Обвинения, выдвинутые против храмовников, впервые прозвучали не ко времени разгона ордена; уже многие годы повсюду шептались об их тайных верованиях и неприемлемых обычаях. Наконец богатства ордена, которые во Франции были очень велики, раздразнили алчность короля Филиппа IV, и было решено начать против них процесс и лишить их имущества. Основания этого судебного разбирательства были предоставлены двумя тамплиерами, одним гасконцем и одним итальянцем, они явно были людьми скверного нрава и, будучи заключены в тюрьму за проступок или многие проступки, признались, что их орден исповедует тайные обычаи. На основе этих признаний были составлены определенные статьи обвинения. Впоследствии они были расширены. В 1307 году Жака де Моле, великого магистра ордена, король вероломно заманил в Париж, и там он был схвачен и брошен в тюрьму. Подобным же образом отправили в тюрьму многих рыцарей по всему королевству; их допрашивали по отдельности, и многие сознались, тогда как другие упорствовали, отрицая все. Обвиняли их среди прочего в следующем: 1) что когда принимали в орден новых членов, после того как они произнесут клятву повиновения, их принуждали отречься от Христа и плюнуть на крест, а иногда также и растоптать его; 2) что затем они получали поцелуй тамплиера, который исполнял обязанности принимающего, а после того были обязаны поцеловать его in апо, в пупок, а иногда в производительный орган; 3) что, назло Спасителю, они иногда поклонялись коту, который являлся им на их тайных собраниях; 4) что у них в обычае были противоестественные пороки; 5) что в каждой провинции у них имелись идолы в виде головы, у которых иногда было по три лица, иногда два или только одно, а иногда в виде голого черепа, который они называли своим спасителем и верили, что идол этот может принести им богатство, заставить цветы расти, а землю плодоносить; и 6) что они всегда носили на себе веревку, которую сначала натирали об эту голову и которая служила для их защиты.

Секты древнего мира - продолжение

Самое раннее сообщение о секте, которая устраивала тайные собрания для исполнения непристойных обрядов, обнаружено во Франции. Оказывается, что в начале XT века в городе Орлеане существовало общество, состоящее из представителей обоих полов, которое в установленные часы собиралось в некоем доме для целей, достаточно полно описанных в документе, найденном в реестре аббатства Сен-Пер, в Шартре

 

Подробнее...

 

Как адаптироваться в новом городе

адаптация в чужом городе

Подробнее...

 

Секты древнего мира

В течение XI столетия в Италии появились сектанты, называющие себя патаренами — Patarini, Paterini или Patrini, — что, как говорят, произошло от старого квартала Милана под названием Патариа, в котором они устраивали свои первые собрания. Их современник англичанин Уолтер Мейпс дает нам единственное в своем роде свидетельство о Paterini (патаренах) и тайных церемониях секты

Подробнее...

 

Бархатный сезон в Крыму

Многие сейчас прежпочитают родной Крым Турции и Египту. Наших граждан неумолимо манит комфорт иностранных отелей и красота заграничных широт. Тем не менее, отдых в Крыму по-прежнему остается более доступным для простых украинцев, как территориально, так и по стоимости.

Подробнее...

 

 

Свинцовые значки или медальоны (см. илл. XXXI), которые мы уже описали, явно указывают на то, что помимо публичных празднеств в Средние века существовали тайные общества или клубы, связанные с этим непристойным культом. Едва ли можно ожидать, что могло уцелеть какое-либо их описание. Но если не сам факт, то вера в его существование с очевидностью устанавливается по тому рвению, с которым эти непристойные обряды становились основой обвинений в адрес большинства средневековых тайных обществ, будь то собрания или религиозные секты; а нам известно, какое изобилие тайных обществ существовало в Средние века. Однако римское духовенство, желая извлечь выгоду из народного фаллического культа, с готовностью использовало веру в него как средство борьбы против любой секты, которые рассматривались как сборище религиозных или политических еретиков.
Совершенно очевидно, что в первые века существования церкви было великое множество случаев перехода из языческой в христианскую веру. Проповедники Евангелия удовлетворялись тем, что народ принимал христианство, не вдаваясь слишком глубоко ни в искренность их чувств, ни в тонкости их обычаев. Мы можем проследить выражение разочарования в трудах некоторых наиболее пылких церковных авторов; а в предписаниях первых церковных соборов можно заметить тревогу, вызванную широкой распространенностью среди христиан старых народных языческих праздников. В 381 году состоялся Африканский собор, из материалов которого исходил Бурхардус, составляя свои сжатые изложения церковных постановлений, чтобы применить их в современности. В их числе было положение против «праздников, которые проводятся с языческими церемониями». Мы уже говорили здесь о том, что даже самые священные из христианских празднований включают ритуалы, берущие начало от языческих. Традиционные пляски под открытым небом были такого постыдного свойства и сопровождались такими развратными выражениями и жестами, что скромность достойных женщин была возмущена до крайней степени, и это мешало им в такие дни присутствовать на церковных службах. Вдобавок эти языческие церемонии проводились даже в церкви, и многие члены духовенства принимали в них участие.
Вероятно также, что, когда язычество само по себе стало преступлением против государства, а те, кто продолжал быть ему привержен, подвергались гонениям, они принимали имя христиан, пользуясь им как прикрытием для грубейших суеверий. Эти люди образовывали секты, исполнявшие на своих тайных собраниях языческие обряды; но церковь причислила их к еретикам. Некоторым из них, особенно тем, что возникли в более раннее время, по-видимому, в большой степени были свойственны непристойные ритуалы и законы фаллического культа. Их противники, вероятно, излишне преувеличивали действительное зло, которое творилось под их действием. Это было смешение распутства простонародного язычества Античности с варварскими догматами позднейших восточных философов. Старые ортодоксальные авторы подробно останавливались на деталях этих непристойных обрядов. Среди самых ранних по времени были Adamiani, или адамиты, которые объявили брак вне закона и утверждали, что самая совершенная невинность согласуется лишь с общностью жен. Они избрали latibula, или пещеры, для своих тайных встреч, на которых оба пола собирались вместе в совершенной наготе. Эта секта, вероятно, долго существовала в многообразии форм. В среде умственных причуд XV века она возродилась, и по крайней мере до века XVII о ней ходило множество слухов. Последователи Флориана и Карпократиана обвинялись в том, что в завершение вечерней службы гасили светильники в своих церквях и вступали без разбора в сексуальные связи; николаиты перевели жен в общее владение; эбиониты и особенно гностики, последователи Василида, и манихеи также обвинялись во всевозможных извращениях. Николаиты утверждали, что единственный путь к спасению лежит через частые сношения между обоими полами. Епифаний рассказывает о секте, которая во время своих тайных обрядов принесла в жертву ребенка, сперва проколов его медными иглами, а затем устроив жертвоприношение с его кровью. Гностики узнавали своих братьев из секты по тайному знаку, который представлял собой почесывание пальцем ладони особым способом. Этот знак опознавался, устанавливалось взаимное доверие, и незнакомца приглашали на ужин; после того как они насыщались, муж освобождал место около своей жены и обращался к ней: «Иди окажи милость нашему гостю», — что служило сигналом для дальнейших событий указанного гостеприимства. Так утверждает святой Епифаний, епископ Констанции. Далее рассказывается о ритуалах еще более отвратительных, бывших в обыкновении у гностиков, поскольку они, как утверждается, после этих распутных деяний предлагали и приносили в жертву мужское семя в виде причастия. Подобный обычай описывался как распространенный среди женщин Средневековья, чьей целью было сберечь любовь своих мужей; вероятно, он происходил от гностиков и манихеев, учения которых были занесении с Востока и, по-видимому, широко распространились по Западной Европе.
Однако никаких признаков этих учений мы не находим по крайней мере до XI столетия, когда в Западной Европе началось великое умственное брожение, которое вынесло на поверхность общества массу странных верований и невиданных теорий. Народные обряды, открыто отправлявшиеся на многолюдных ежегодных празднествах и не менее популярных местных fetes, городских или сельских, едва ли пересекались с каким-либо тайным обществом, связанным с древним культом; средневековая церковь не рассматривала их как ересь и не трогала. Таким образом, за исключением постановлений против суеверий, время от времени выносимых некоторыми церковными соборами и выраженных в общих словах, которые едва ли были слышны в то время и к которым не прислушивались, они оставлялись без внимания. Но как только поднимало голову что-либо, именуемое ересью, тут же начинали бить тревогу. Гностицизм и манихейство, которые на самом деле трудно было отличить друг от друга, были ересями, наиболее ненавидимыми в Восточной империи и, как можно предположить, самыми преследуемыми; и это же преследование предопределило продвижение их на запад. В VII столетии они преобразились в секту, которая приняла имя павликиане, — говорят, что в честь их армянского вдохновителя по имени Павел, — и далее, видимо, вызвали ненависть церкви тем, что в своих интересах объявили себя защитниками свободы мысли и церковной реформы. Если довериться истории, то их христианские чувства не были слишком сильны, поскольку, не будучи способны защититься от гонений внутри империи, они отступили на территорию, удерживаемую сарацинами, и объединились с врагами Креста, вступив в войну с греками-христианами. Другие искали прибежища в стране болгар, которые весьма охотно приняли их учение, распространившееся вскоре оттуда на запад. В своем продвижении через Германию во Францию они были более известны как болгары, по названию страны, откуда пришли; на пути через Италию они сохранили имя павликиане, на испорченной латыни того периода Средних веков звучавшее как Рориlicani, Poplicani, Publicani и т. д.; а по-французски Popeli-сап, Poblican, Policien, и множество других вариантов, которые нет необходимости перечислять. Во Франции они начали вызывать беспокойство к началу XI столетия, в царствование короля Роберта, когда под именем попеликане обосновались в епархии Орлеана. В 1022 году в этом городе был проведен против них собор, и тринадцать человек приговорили к сожжению. Название это продержалось до XIII века, но имя болгары оказалось более долговременным и в его французском варианте Bolgres, Bougres или Bogres превратилось в народнее название для еретиков, как таковых. Едва ли остается хоть малейшее сомнение, что с этими ересями, благодаря плотской стороне гностицизма и манихейства, в Западную Европу проник древний фаллический культ, вероятно несколько видоизмененный и омраченный тайными ритуалами; если мы еще учтем преувеличения, коими отличалась религиозная ненависть, и вытекающие отсюда народные предубеждения, то в результате всеобщая вера в то, что эти сектанты имели обряды и обычаи развратного свойства, оказалась слишком сильна, чтобы полностью пренебрегать ею, и к тому же все, что нам известно о состоянии средневекового общества, не противоречит ни этому убеждению, ни фактам, которые уже приведены в настоящей работе. Эти ранние секты исповедовали взгляды, довольно близко схожие с современным коммунизмом, в том числе, подобно их сектантским предшественникам, доктрину общности женщин; и эта общность естественно подразумевала искоренение привязанности к отдельному человеку. Один из обличителей средневековых еретиков уверяет, что среди них было «множество мнимых христиан, как мужчин, так и женщин, которые не более боялись прийти к своей сестре, или сыну или дочери, или брату, или племяннику или племяннице, или родственнику кровному или некровному, чем к собственной жене или мужу». Их обвиняли, помимо этого, в потакании противоестественным порокам, и в это обвинение настолько верили повсюду, что слово болгарус, или еретик, стало равносильно содомиту, и отсюда пришло в современный французский язык слово bougre, а также в английский — соответствующие ему слова.

Непристойные культы

Свинцовые значки или медальоны, которые мы уже описали, явно указывают на то, что помимо публичных празднеств в Средние века существовали тайные общества или клубы, связанные с этим непристойным культом

 

Подробнее...

 

Время лететь в теплые края

Рады предложить вам новую услугу, теперь при покупке тура, мы предоставляем номер брони, по которому вы всегда сможете отследить на сайте туроператора детали вашего путешествия, статус визы, оплату, полетные данные, дополнительные услуги.

Подробнее...

 

 

Канун Иванова дня был в народных суевериях одним из самых важных дней средневекового года. «Огонь нужды» — или «огонь святого Иоанна», как его называли, — зажигался ровно в полночь, в тот момент, когда, как предполагалось, и наступало солнцестояние. Юноши и девушки танцевали вокруг него, а главное — прыгали через него, пробегали сквозь него и таким образом, как считалось, не только очищали себя, но и обретали защиту против злых сил. Это была ночь, когда повсюду бродили призраки и другие создания духовного мира и когда ведьмы обладали наибольшим могуществом. Верили даже, что в течение этой ночи души людей во сне покидают тела и блуждают по свету, отделенные от них. Это была ночь великих ведьминских сборищ: именно в эту ночь они готовили самые смертельные яды и творили самые действенные заклинания.
Именно эта ночь была особенно благоприятна для любой ворожбы, и именно тогда девицы пытались узнать своих будущих возлюбленных и мужей. И наконец, именно в эту ночь растения обладали наибольшей силой, служившей как благим, так и злым целям, и тогда их выкапывали с должными церемониями и предосторожностями. Самые тайные свойства растений, по сути, зависели во многом от времени, в которое они были собраны, и от ритуалов, которыми это действие сопровождалось. По своему обыкновению, церковь применила к злу полумеры; она запретила во время сбора лекарственных трав любые обряды и заклинания, кроме повторения «Верую» и Молитвы Господней.
Как уже говорилось, ночь святого Иоанна, или канун летнего солнцестояния, была той ночью, когда повсюду носились всевозможные духи и призраки, когда собирались ведьмы и их зелья и чары, к добру или к худу, были действеннее всего. Это была ночь народных гаданий, особенно полюбившаяся юным девушкам, которые хотели узнать, кто предназначен им в мужья, каков их характер и как пройдет их будущая жизнь. Целебные свойства многих растений, собранных с должными церемониями в канун Иванова дня, были гораздо сильнее, чем если бы их собрали в любое другое время. Наиболее тайные ритуалы старых народных суеверий ныне по большей части забыты, но когда-то здесь, то там мы натыкаемся на немногие их остатки, у нас не возникает сомнений в их принадлежности к тому самому культу производительных сил природы, который был так широко распространен у всех народов. Мы помним, что, как сказано в одном из ранних изданий Mother Bunch, девушкам, которые хотели выяснить, верны ли им их любовники, предписывалось накануне Иванова дня ровно в полночь выйти из дому, снять с себя всю одежду и в таком виде направиться к уговоренному растению или кусту, собраться вокруг него в круг и пуститься в танец, повторяя в то же время определенные слова, которым они должны были научиться у своих наставниц. Завершив этот ритуал, они должны были собрать листья растения, вокруг которого танцевали, отнести их домой и положить под свою подушку, и что они хотели узнать, то должно было открыться им во сне. В некоторых средневековых трактатах о свойствах растений мы видим указания по сбору некоторых особенно важных растений, согласно которым требовалось, чтобы их собирали юные девушки, и опять-таки непременно полностью обнаженные.
Растения и цветы в самом деле были тесно связаны с этим культом. Мы уже отметили, что они постоянно присутствуют на празднествах в виде гирлянд и обязательно входят в число подношений Приапу. Согласно широко распространенной традиции, накануне Дня святого Иоанна участвующие танцевали вокруг костра, а в завершение танца бросали в огонь разнообразные цветы и растения и таким образом приносили искупительную жертву, дабы отвратить некое зло, которое могло обрушиться на людей в течение следующего года. Среди тех растений, которые предлагались в жертву, упоминают пустырник, вербену и фиалки. Возможно, именно этой связи растений с древним приапическим культом мы обязаны народному обыкновению давать им не слишком пристойные названия, большинство из которых забылось или настолько преобразилось, что к настоящему времени их не всегда можно связать с исходным понятием. Таким образом, хорошо известный аронник, растущий у нас под заборами, получил названия, без сомнения подсказанные его формой, «кукушкин хер» (cuckoo-pintle), или «поповский хер», или «песий хер»; а по французски, соответственно, vit de chien и vit de prestre; в английском языке это название нынче сократилось до cuckoo-pint или иногда cuckoo-point («кукушкин конец»). Растения семейства орхидных (ятрышники) определялись соответствующим словом, дополненным различными характеристиками. У Вильяма Кольса в «Адаме в раю» (1659) упоминаются разные названия всяческих растений — doggs-stones, fool-stones, fox-stones;
в более старом «Травнике» Герарда (1597) — triple bal-lockes, sweet ballockes, sweet cods, goafs-stones, hare's-stones, и т. д.; во французском языке имеются couillon de bouc (козлиные яйца — козел был животным, особенно тесно связанным с приапическими мистериями), а также couille, или couillon de chien (песьи яйца). Кроме того, у Котгрейва и в других травниках утверждается, что «вид травы sallet» именовался couille a I'eveque (яйцо епископа); более крупный очиток носил название couille аи loup (яйцо волка); и бересклет был известен под именем couillon de pretre (яйца священника). Есть несколько растений, по внешнему виду похожих на пучок жестких волос. Одно из них, вида adiantum, было известно еще в римские времена под названием Capillus Veneris (венерин волос), а в более поздние — назывался «волосы девицы» или «волосы Девы Марии». Другое растение, asplenium trichomanes, называлось в народе, да и теперь называется, «волосами девицы», или «девичьими»; и мы полагаем, что то же название могли получить еще одно-два растения. Есть причина полагать, что в этих названиях подразумеваются лобковые волосы1. Вдобавок к вышеперечисленным мы можем подобрать множество других старинных народных названий для растений подобного свойства.
В старом календаре римской церкви, который часто цитирует Бранд в своих «Народных древностях», поиск растений, известных своей тайной силой и магическими свойствами, особо отмечен как непременная часть ритуалов, связанных с кануном Дня святого Иоанна (herbee diversi generis queerantur); и в особенности имелось в виду одно растение, описанное там в выражениях слишком таинственных, чтобы их легко было понять. В эту ночь усердно искали также и семя папоротника; ибо, найденное и надлежащим образом собранное, оно, как считалось, обладает могущественными волшебными свойствами, а главное — оно делает невидимым того, кто носит его при себе. Но самым знаменитым среди всех растений, связанных с этими древними приапическими суевериями, была мандрагора — растение, на которое во все времена и почти во всем мире смотрели с чувством прямо-таки благоговейного страха. Его прагерманское название alrun, или в более современной форме alraun (альраун — так назывался дух, живущий в мандрагоре), сразу говорит о вере в его магические свойства, бытовавшей среди этого народа. Считалось, что мандрагора до некоторой степени обладает жизнью наподобие животных, и люди повсеместно верили, что она, если выдернуть ее из земли, издает крик и что этот крик навлекает верную смерть или безумие на того, кто ее выдернет. Чтобы избежать этой опасности, использовалось следующее средство: растение обвязывали веревкой, прикрепленной к собаке, последнюю начинали гнать, и она, пытаясь убежать, вытаскивала корень и принимала на себя роковые последствия. Корень был главной частью растения: он имел форму, похожую на разветвленную редиску. Считалось, что такая форма в точности представляет то, что имеется у человека ниже пояса. Существовали мужские и женские растения с отчетливо выраженными человеческими органами размножения. Добытую мандрагору в Средние века использовали как фаллический амулет. Владелец предусмотрительно носил ее с собой или хранил в жилище. Она даровала плодовитость, считалось даже, что до тех пор, пока вы держите ее закрытой вместе со своими деньгами, последние будут удваиваться в числе каждый год. В то же время мандрагора обладала всеми защитными свойствами фаллоса. Тамплиерам вменялось в вину поклонение мандрагоре, которое распространилось во Франции во времена правления слабых монархов Карла VI и Карла VII. В 1429 году некий брат Ришар из ордена кордельеров (францисканцев) разразился яростной проповедью против употребления подобных амулетов, и воздействие, хоть и кратковременное, этой проповеди оказалось настолько сильным, что некоторая часть его прихожан отдали свои «мандрагоры» проповеднику, дабы тот их сжег.
Существовал налаженный процесс изготовления амулетов, те, кто этим занимался, помогали природе хитростью. Эти люди прекрасно знали, что корешки в их природном состоянии, мягко говоря, очень мало соответствовали форме, которую приписывало им человеческое воображение, так что они добывали самые лучшие корешки, какие только могли. Только что извлеченные из земли, они были пухлыми и мягкими и без труда поддавались любому оказываемому на них воздействию. В части, где нужно было получить «волосы», вдавливались семена проса или ячменя, и растения вновь вставляли корнем в землю, пока эти семена не прорастали, пуская корешки. Этот процесс, по рассказам, занимал около двадцати дней. Затем мандрагору опять вытаскивали, подстригали тонкие волоконца корешков проса или ячменя, которые служили в качестве волос, и вручную подправляли части, чтобы придать им более совершенную долговечную форму, а затем продавали.
Помимо этих главных и широко распространенных приапических праздников существовали, без сомнения, другие, меньшей значимости или более частные по своему характеру, которые впоследствии выродились в простые ритуалы и праздники определенной местности. Особенно это относилось к большим городам и городам с самоуправлением, где зарождались гильдии. Там обычай закреплялся и постепенно принимал более осовремененную форму. В большинстве английских городов когда-то проводились праздники такого рода, и по крайней мере три типичных образчика сохраняются до сих пор: процессия леди Годивы в Ковентри, представление в Шрусбери и фестиваль гильдии в Престоне, графство Ланкашир. В первом из них дама, которая должна ехать обнаженной верхом на лошади во главе процессии, вероятно, изображает собой некую часть древнего приапического празднования; а история о способе, которым леди Годива отвратила гнев своего мужа от жителей города, являлась, безусловно, народной легендой, которая несомненно, появилась позже для объяснения особенностей праздника, а истинный его смысл с течением времени был забыт. Пышная церемония в Шрусбери демонстрирует бессмысленное уподобление обрядам, принадлежащим более старым и забытым традициям и нормам морали. В Европе существует множество местных праздников, как то: праздник дураков, праздник ослов (осел был животным, посвященным Приапу) и т. п. Все они были приспособлены к своим нуждам еще в Средневековье церковью. Духовенство также воспользовалось преимуществами, которые давал фаллический культ, представив его в другой форме.

Древние обряды - продолжение

B1CaD0C8CdD8CeD2 2011-09-16 11:18

Канун Иванова дня был в народных суевериях одним из самых важных дней средневекового года. «Огонь нужды» — или «огонь святого Иоанна», как его называли, — зажигался ровно в полночь, в тот момент, когда, как предполагалось, и наступало солнцестояние. Юноши и девушки танцевали вокруг него, а главное — прыгали через него, пробегали сквозь него и таким образом, как считалось, не только очищали себя, но и обретали защиту против злых сил

 

Подробнее...

 

Древние обряды

B1CaD0C8CdD8CeD2 2011-09-16 11:18

В прошлом веке действие происходило так: четыре или пять человек одного пола хватали жертву другого пола за руки и за ноги и таким способом поднимали ее или его, и это действие сопровождалось, во всяком случае со стороны мужчин, немалой непристойностью

 

Подробнее...

 
Еще статьи...

Последние материалы

Популярное

Поиск от Google
О женщине
«Влюбленная женщина скорее простит большую нескромность, нежели маленькую неверность»

Мыслитель Франсуа де Ларошфуко
Увидели опечатку?
Выделите текст и нажмите Shift+Enter.
И мы в ближайшее время ее исправим!
Случайная новость

В последнее время на рынке строительных материалов появляется все больше новинок. Одной из интересных предложений является  палубная (террасная) доска в Украине. Террасной доской очень удобно оформить оригинальные дорожки в вашем саду, покрытие вокруг бассейна, пол на открытой веранде, дорожки вдоль водоемов. Террасную доску называют декинг. Дорожки, пол или помосты получаются очень прочными, ну и долговечными, так как технология изготовления изделий предусмотрена из древесно-полимерного композита, для ее изготовления используется специальное оборудование.

Подробнее ...