загрузка...

О ИНТЕРЕСНОМ КУЛЬТЕ ПРИАПА - часть 1

 

 

Люди, если рассматривать их вообще, во все времена подобны животным, используют те же органы и наделены теми же свойствами: их страсти, предубеждения и представления взращиваются, без сомнения, на одних и тех же внутренних началах, хотя и направленных в разные стороны и видоизмененных различными способами под действием разнообразных внешних обстоятельств, влияющих на них. Образование и наука могут исправлять, обуздывать и развивать; однако они не способны ни уничтожить, ни создать; они могут изменять направление и приукрашивать берега рек; но не могут ни остановить, ни усилить потоки, которые, продолжая течь с непрестанной и равной силой, возвращаются в свои древние русла, когда причины, отклонявшие их, перестают действовать.
Первейшие законы человеческого разума тем с большей полнотой вступают в силу, чем серьезнее и глубже чувство, с которым он рассматривает свой объект; страсть и предубеждение тем скорее возобладают над ним, чем полнее вступят в силу его первейшие законы. В любой повседневной области это господство страсти и предубеждения с очевидностью обуздывается здравым смыслом и чувственным восприятием; но когда разум устремляется к рассмотрению того, что находится вне постигнутых им пределов, все подобные ограничения исчезают: тогда рассудок ничего не способен противопоставить фантомам воображения, обуянного ужасом перед неведомым, кои, будучи непонятны, завладевают им бесконтрольно. Так обстоит дело со всеми религиозными предметами, которые, будучи за пределами досягаемости чувства или рассудка, всегда вбираемы или отвергаемы с неистовством и жаром. Люди думают, что они знают, поскольку уверены, что чувствуют; и твердо убеждены, потому что чрезвычайно взволнованы. Отсюда поспешность и неистовая страсть, с которой приверженцы всех религий осуждают обряды и доктрины иных вероучений, а также яростное рвение и слепой фанатизм, с которыми они поддерживают собственные; тогда как, быть может, поняв друг друга в равной мере, и те и другие обнаружили бы, что все их религии имеют один и тот же смысл и различаются единственно лишь способом выражения.
Изо всех языческих обрядов, свойственных древнему политеизму, ничто не претерпело более яростных поношений от ревностных пропагандистов христианской веры, чем непристойные церемонии, совершавшиеся при поклонении Приапу; эти церемонии, по их мнению, не только вступали в противоречие с торжественностью и святостью религии, но и подрывали самые основы общественной благопристойности и добропорядочности. Даже сам образ, в котором представлялось это божество, казалось, превращал в посмешище всякое благочестие и набожность и более подходил для того, чтобы поместить его в притон разврата, нежели во храм. Между тем формы и церемониалы религии не всегда должны пониматься в их прямом и очевидном для глаз смысле; но призваны рассматриваться как символические представления некоего скрытого смысла, который может оказаться чрезвычайно мудрым и праведным, хотя сами символы для тех, кому неведомо их истинное значение, могут показаться в высшей степени нелепыми и сумасбродными. Нередко алчность и суеверие поддерживают эти символические репрезентации, хотя их изначальный смысл был утрачен и забыт столетия тому назад; тогда они должны, разумеется, казаться бессмысленными и смехотворными, если не нечестивыми и постыдными.
Так обстоит дело с тем ритуалом, о котором здесь пойдет речь, ничего не может быть чудовищнее и непристойнее, если рассматривать его в прямом и очевидном смысле или же так, как если бы он был частью христианского вероисповедания; но следует признать его самым естественным символом самой естественной и мудрой религиозной системы, если рассмотреть его согласно с первоначальной целью и замыслом.
Суть его я попытаюсь объяснить так кратко и ясно, как только это возможно. Тем, кто пожелает узнать более об этом символе и о религии, которую он представлял и которая некогда была господствующей, необходимо обратиться к великолепному, досконально продуманному труду господина д'Анкарвилля, чье усердие и безграничные познания позволили ему проследить распространение этого культа по всему миру. Я стремлюсь просто показать, какие первичные законы человеческого разума изначально лежали в его основе и как он был связан с античной теологией: это потребует весьма тщательного расследования, которое, возможно, послужит наилучшей иллюстрацией той истины, которая должна бы присутствовать в сознании каждого человека, когда он берется судить поступки других: в нравственности, как и в физике, не бывает действия без соответствующей причины. Если при этом я нередко нахожу необходимым оспаривать мнение вышеупомянутого ученого, я каждый раз делаю это с предельным почтением и уважением; ведь именно ему мы обязаны единственным рациональным методом объяснения символического творчества древних художников.
Что бы ни подразумевали греки и египтяне под этим символом, здесь безусловно не было ничего нелепого или безнравственного; в качестве доказательства достаточно вспомнить, что его несли в торжественной процессии на празднованиях тех мистерий, в которых первооснова их религии, познание Бога Природы, Изначального Высшего Разума, сохранялась свободной от вульгарных предрассудков и сообщалась, под строжайшими клятвами, лишь прошедшим обряд посвящения; а те, прежде чем причаститься тайн, были обязаны очистить себя через воздержание от любострастия и всякой нечистой пищи. Мы, следовательно, можем быть уверены, что этот символ не мог нести никакого нечистого смысла, но представлял некий фундаментальный принцип их веры. Что конкретно он представлял, выяснить трудно по причине отсутствия какой-либо непосредственной информации, поскольку эта область религии была скрыта под покровом тайны. Плутарх говорит, что египтяне изображали Осириса с восставшим производительным органом, чтобы показать его порождающую и плодоносную силу: от него мы также узнаем, что Осирис являлся тем же божеством, что и Бахус греческой мифологии; то есть тем же, что и первородная Любовь Орфея и Гесиода. Это божество прославлялось древними поэтами как творец всех вещей, отец богов и людей; итак, из всего вышесказанного следует, что производительный орган служил символом его великого характеристического атрибута.

Люди, если рассматривать их вообще, во все времена подобны животным, используют те же органы и наделены теми же свойствами: их страсти, предубеждения и представления взращиваются, без сомнения, на одних и тех же внутренних началах, хотя и направленных в разные стороны и видоизмененных различными способами под действием разнообразных внешних обстоятельств, влияющих на них. Образование и наука могут исправлять, обуздывать и развивать; однако они не способны ни уничтожить, ни создать; они могут изменять направление и приукрашивать берега рек; но не могут ни остановить, ни усилить потоки, которые, продолжая течь с непрестанной и равной силой, возвращаются в свои древние русла, когда причины, отклонявшие их, перестают действовать.

Первейшие законы человеческого разума тем с большей полнотой вступают в силу, чем серьезнее и глубже чувство, с которым он рассматривает свой объект; страсть и предубеждение тем скорее возобладают над ним, чем полнее вступят в силу его первейшие законы. В любой повседневной области это господство страсти и предубеждения с очевидностью обуздывается здравым смыслом и чувственным восприятием; но когда разум устремляется к рассмотрению того, что находится вне постигнутых им пределов, все подобные ограничения исчезают: тогда рассудок ничего не способен противопоставить фантомам воображения, обуянного ужасом перед неведомым, кои, будучи непонятны, завладевают им бесконтрольно. Так обстоит дело со всеми религиозными предметами, которые, будучи за пределами досягаемости чувства или рассудка, всегда вбираемы или отвергаемы с неистовством и жаром. Люди думают, что они знают, поскольку уверены, что чувствуют; и твердо убеждены, потому что чрезвычайно взволнованы. Отсюда поспешность и неистовая страсть, с которой приверженцы всех религий осуждают обряды и доктрины иных вероучений, а также яростное рвение и слепой фанатизм, с которыми они поддерживают собственные; тогда как, быть может, поняв друг друга в равной мере, и те и другие обнаружили бы, что все их религии имеют один и тот же смысл и различаются единственно лишь способом выражения.

Изо всех языческих обрядов, свойственных древнему политеизму, ничто не претерпело более яростных поношений от ревностных пропагандистов христианской веры, чем непристойные церемонии, совершавшиеся при поклонении Приапу; эти церемонии, по их мнению, не только вступали в противоречие с торжественностью и святостью религии, но и подрывали самые основы общественной благопристойности и добропорядочности. Даже сам образ, в котором представлялось это божество, казалось, превращал в посмешище всякое благочестие и набожность и более подходил для того, чтобы поместить его в притон разврата, нежели во храм. Между тем формы и церемониалы религии не всегда должны пониматься в их прямом и очевидном для глаз смысле; но призваны рассматриваться как символические представления некоего скрытого смысла, который может оказаться чрезвычайно мудрым и праведным, хотя сами символы для тех, кому неведомо их истинное значение, могут показаться в высшей степени нелепыми и сумасбродными. Нередко алчность и суеверие поддерживают эти символические репрезентации, хотя их изначальный смысл был утрачен и забыт столетия тому назад; тогда они должны, разумеется, казаться бессмысленными и смехотворными, если не нечестивыми и постыдными.

Так обстоит дело с тем ритуалом, о котором здесь пойдет речь, ничего не может быть чудовищнее и непристойнее, если рассматривать его в прямом и очевидном смысле или же так, как если бы он был частью христианского вероисповедания; но следует признать его самым естественным символом самой естественной и мудрой религиозной системы, если рассмотреть его согласно с первоначальной целью и замыслом.

 

Источник: http://sunny-woman.com.ua

 

 

Последние материалы

Популярное

Поиск от Google
О женщине
"Только мужчина с омраченным сексуальным желанием разумом мог назвать прекрасным полом эти низкорослые, узкоплечие, широкобедрые создания с короткими ногами ."

Философ пессимизма Артур Шопенгауер
Увидели опечатку?
Выделите текст и нажмите Shift+Enter.
И мы в ближайшее время ее исправим!
Случайная новость

Выбор верхней одежды для малыша – сложная задача, с которой сталкиваются молодые родители. Как понять, будет ли ребенку удобно и комфортно? На что обратить внимание при покупке? Попробуем разобраться в этом непростом вопросе.

Как выбрать демисезонный комбинезон

Перед покупкой демисезонного комбинезона для карапуза учитывайте следующее.

  • Модель изделия. Малышам до полугода подойдет комбинезон в виде мешка с рукавами. Однако, когда кроха немного подрастет, такое изделие может стать неудобным. Поэтому лучше приобрести практичный комбинезон-трансформер, который поначалу будет использоваться как конверт, а позже – в качестве комбинезона. Деткам 6-9 месяцев лучше приобрести сдельный комбинезон, а детям постарше можно покупать костюмы-комбинезоны, состоящие из куртки и штанов на бретелях.
  • Возраст малыша. Не следует покупать комбинезон «на вырост»: вы можете просто не угадать с размером, и придется снова тратиться на покупку.
  • Материал верха. Верхняя ткань для грудничков может быть любой, тогда как для активных малышей следует отдать предпочтение непромокаемой плащевой ткани. Отличный вариант – мембранная ткань.
  • Наполнитель. Многие производители используют при пошиве верхней одежды современные инновационные утеплители, например, PolyTex. Они легкие, гипоаллергенные, обеспечивают циркуляцию воздуха: малышу будет тепло, но не жарко при более теплой погоде.
  • Материал подкладки. Для младенцев желательно выбирать конверты и комбинезоны с подкладкой из натуральных материалов: хлопок, овчина. Однако помните, что шерсть может вызвать аллергию, поэтому производители в качестве подкладки часто используют флис – синтетическое гипоаллергенное полотно.
  • Фурнитура должна быть прочной, удобной, надежной и безопасной. Так, чтобы не травмировать подбородок малыша, верхняя часть молнии должна прикрываться загнутым краем ткани.
  • Просмотрите рукава и штанины: они должны иметь внутри ветрозащитные манжеты или гетры, либо заканчиваться утягивающей резинкой. Обратите внимание на наличие пояса и карманов, в которые можно положить платок, перчатки. Капюшоны должны иметь резинку для стягивания, чтобы защитить лицо малыша от ветра или дождя.

Качественные демисезонные комбинезоны своим маленьким клиентам предлагает ТМ «Модный карапуз».

Где купить демисезонный комбинезон

ТМ Модный карапуз – это детская одежда высокого качества от отечественного производителя. Одним из направлений производства фабрики «Модный карапуз» является пошив верхней зимней и демисезонной одежды для детей: курток, комбинезонов, полукомбинезонов, конвертов для младенцев. Модельный ряд продукции постоянно расширяется и модернизируется, а оптимальное соотношение цены и качества радует наших клиентов вот уже более 10-ти лет!

Для пошива изделий используются качественные гипоаллергенные ткани и надежная фурнитура известных мировых производителей. Безопасность детской одежды подтверждена соответствующими документами Министерства охраны здоровья и Государственного центра сертификации и контроля качества выпускаемой продукции.

Приобретая демисезонные комбинезоны ТМ Модный карапуз, вы будете уверены в качестве изделия и в комфорте вашего малыша!