загрузка...

Культы древнего мира - часть 2

B1CaD0C8CdD8CeD2 2011-08-23 15:46

В другом углу маленькой индийской пагоды находится фигура с четырьмя головами, и все они той же заостренной формы, что и голова Ганеши. Эта фигура, как мне видится, представляет Брахму, которому индусы приписывают наличие четырех ртов и утверждают, что ими он надиктовал четыре Беды, или Веды, мистические книги их религии. Четыре головы повернуты в разные стороны, но в точности походят друг на друга. Бороды их, окрашенные в черный цвет, остроконечные и утончающиеся, как борода козла, которой греки наделяли Пана и его эманации, фавнов и сатиров. Поэтому я склонен полагать, что Брахма индийцев есть то же самое, что Пан греков; то есть творящий дух божества, пронизывающий материю и действующий в четырех элементах, представленных четырьмя головами. На самом деле индийцы признают еще пятый элемент, точно так же, как делали и греки; но он никогда не ставился в один ряд с остальными, будучи эфирной и более высокой природы и являясь непосредственной принадлежностью божества. «Одни называют его небесами, другие светом, а третьи — эфиром», — говорит Плутарх. Индусы в настоящее время зовут его Occus, под чем они, видимо, подразумевают чистый эфирный свет или огонь.
Этот аллегорический способ представления персонажей религии — со множеством голов и конечностей для выражения многообразных их атрибутов и многосторонней деятельности — ныне повсеместно распространен на Востоке и, видимо, в древности не был чужд грекам, по крайней мере насколько мы можем судить по эпитетам, какими пользовались Пиндар и друг*ие ранние поэты. Соединение двух символических голов часто встречается среди сохранившихся по сей день образчиков подобного искусства, каковыми являются медали из Сиракуз, Марселя (Массалии) и многих других городов. На гемме, находящейся в коллекции мистера Таунли, те же идеи, что воплощены в индийской пагоде посредством фигур Брахмы и Ганеши, выражены в сдвоенных головах Аммона и Минервы. Аммон, как прежде уже было замечено, был Паном греков, в то время как Минерва является эквивалентом Ганеши, будучи представлена, в напоминании индийской традиции, со шкурой слона на голове вместо шлема (см. илл. XIII, рис. 7). Обе этих головы появляются по отдельности на различных медалях Птолемея, с одной из которых эта гемма, вероятно, была вырезана. Александрия была долгое время крупным центром не только торговли и науки, но также и религий.
Рядом с фигурой Брахмы на пагоде изображена священная корова, или женский символ порождающей или питающей мощи земли; а в другом углу, рядом с Га-нешей, фигура женщины с головой той же конической формы, над челом которой язык пламени, с которого свисает полумесяц (см. илл. XII). Она, по-видимому, представляет собой женское воплощение божественных качеств, представленных Ганешей, поскольку индусы, подобно грекам, поклоняясь божествам обоих полов, не предпринимают попыток объединить их в одной фигуре. «Я отец и мать этого мира», — говорит воплощенный бог в Бхагават-гите. «Среди коров, — добавляет он в последующей части, — я корова Камадхук. Я плодоносный Кандарпа, бог любви». Эти два высказывания, помещенные рядом, похоже, указывают на некую связь между богом любви и коровой Камадхук; если же читать это текст без знаков препинания, как, собственно, он и воспроизводился в древности, можно подумать, что автор поместил бога любви среди скота; что бы он, естественно, и сделал, если бы обычай его религии велел представлять божество животным-символом. У египтян, как ранее было замечено, корова служила символом Венеры, богини любви, и пассивной производительной силы природы. На капителях одного из храмов в Филе мы еще видим головы этой богини, представленные в смешанной форме; рога и уши коровы соединены здесь с прекрасными чертами женщины в расцвете жизненных сил (см. илл. XIII, рис. 3); именно такой женщиной представляли греки Венеру, коей они поклонялись как матери плодоносного бога любви, Купидона, персонификации животной страсти или вожделения; как орфическая Любовь, отец богов и людей, был персонификацией универсального влечения.
Греки, которые представляли мать в виде прекрасной женщины, что вполне естественно, представляли сына в виде прекрасного мальчика; но народ, который представил мать в облике коровы, должен был естественным образом представить сына в облике теленка. Именно так, по всей видимости, и поступили индусы, так же как египтяне, по каковой причине Кандарпа вполне может занимать должное место среди скота.
Следуя этой аналогии, мы можем прийти к истинному пониманию многажды прославленного объекта поклонения, упоминаемого другим, более почтенным древним писателем. Когда израэлиты разволновались из-за долгого отсутствия Моисея и воззвали к Аарону, прося сделать им бога, дабы тот шел перед ними, Аарон создал золотого тельца; и народ приносил ему жертвы и пировал, а затем (по слову переводчика) встал играть; но в оригинале это слово более конкретно и означает, в прямом и простом своем смысле, тот особый род игры, который требует согласованности обоих полов и который, следовательно, был вполне подходящим завершением жертвоприношения Купидону, хотя крайне неприемлемым для того бога, что вывел их из Египта. Создатели египетской мифологии, которые, по-видимому, и придумали это незначительное божество любви, вероятно, также изобрели и второстепенного Приапа, который был персонификацией этого особого генеративного дара, возникшего из животного желания, подобно тому как исходный Приап был персонификацией великого генеративного закона Вселенной. Поэтому поэтические аллегории говорят о нем как о сыне Бахуса и Венеры; то есть как о результате слияния активной и пассивной генеративных сил природы. История его жизни как сына греческого завоевателя, родившегося в Лампсакузах, кажется искажением этой аллегории.
Из всех народов Античности персы в своем поклонении Творцу были самыми простыми и непосредственными. Они были пуританами языческого мира и отвергали не только все изображения Бога или его служителей, но также храмы и алтари, что утверждает Геродот, чей авторитет я ставлю надо всяким иным, поскольку он знал персов до того, как они смогли перенять чужие суеверия.
Поскольку они поклонялись эфирному огню безо всяческого посредства в виде персонификации или аллегории, то считали недостойным для божества быть представленным в какой-либо определенной форме или ограниченным каким-либо конкретным местом. Вселенная была его храмом, и всепроникающий элемент огня — его единственным символом. Греки поначалу явно держались подобных же взглядов, на что указывает тот факт, что у них долго не существовало статуй; а Павсаний говорит о храме в Сикионе, возведенном Адрастом, который жил за век до Троянской войны; храм этот состоял только из колонн, без стен или крыши, подобно кельтским храмам наших северных предков или пиретии персов, которые представляли собой круги из камней, в центре которых возжигался священный огонь, символ божественного. Гомер часто говорит о местах поклонения, где нет ничего, кроме участка земли и алтаря (без крыши), которые были, вероятно, именно такими огороженными местами, как у персов, с алтарем в центре. Храмы, посвященные творцу Бахусу, которые греческие архитекторы называли hypaethral, видимо, выглядели в древности точно так же; по этой причине, видимо, в орфических литаниях этому богу приписывается эпитет окруженный колоннами. Остатки одного из них еще сохранились в Пуццуоли близ Неаполя, каковой храм тамошние жители называют Храмом Сераписа; но орнаменты из виноградных гроздей, ваз и т. д., найденные среди руин, доказывают, что он был посвящен Бахусу. Серапис, будучи также персонификацией солнца, в действительности был тем же самым божеством, которому поклонялись в другой форме. Архитектура его относится к римскому времени; однако план первоначального сооружения, на месте которого он был воздвигнут, говорит о глубокой древности последнего, в точности напоминающего план кельтского храма в Зеландии, опубликованный в «Путевых заметках» Стакли.

В другом углу маленькой индийской пагоды находится фигура с четырьмя головами, и все они той же заостренной формы, что и голова Ганеши. Эта фигура, как мне видится, представляет Брахму, которому индусы приписывают наличие четырех ртов и утверждают, что ими он надиктовал четыре Беды, или Веды, мистические книги их религии. Четыре головы повернуты в разные стороны, но в точности походят друг на друга. Бороды их, окрашенные в черный цвет, остроконечные и утончающиеся, как борода козла, которой греки наделяли Пана и его эманации, фавнов и сатиров. Поэтому я склонен полагать, что Брахма индийцев есть то же самое, что Пан греков; то есть творящий дух божества, пронизывающий материю и действующий в четырех элементах, представленных четырьмя головами. На самом деле индийцы признают еще пятый элемент, точно так же, как делали и греки; но он никогда не ставился в один ряд с остальными, будучи эфирной и более высокой природы и являясь непосредственной принадлежностью божества. «Одни называют его небесами, другие светом, а третьи — эфиром», — говорит Плутарх. Индусы в настоящее время зовут его Occus, под чем они, видимо, подразумевают чистый эфирный свет или огонь.

Этот аллегорический способ представления персонажей религии — со множеством голов и конечностей для выражения многообразных их атрибутов и многосторонней деятельности — ныне повсеместно распространен на Востоке и, видимо, в древности не был чужд грекам, по крайней мере насколько мы можем судить по эпитетам, какими пользовались Пиндар и друг*ие ранние поэты. Соединение двух символических голов часто встречается среди сохранившихся по сей день образчиков подобного искусства, каковыми являются медали из Сиракуз, Марселя (Массалии) и многих других городов. На гемме, находящейся в коллекции мистера Таунли, те же идеи, что воплощены в индийской пагоде посредством фигур Брахмы и Ганеши, выражены в сдвоенных головах Аммона и Минервы. Аммон, как прежде уже было замечено, был Паном греков, в то время как Минерва является эквивалентом Ганеши, будучи представлена, в напоминании индийской традиции, со шкурой слона на голове вместо шлема (см. илл. XIII, рис. 7). Обе этих головы появляются по отдельности на различных медалях Птолемея, с одной из которых эта гемма, вероятно, была вырезана. Александрия была долгое время крупным центром не только торговли и науки, но также и религий.

Рядом с фигурой Брахмы на пагоде изображена священная корова, или женский символ порождающей или питающей мощи земли; а в другом углу, рядом с Га-нешей, фигура женщины с головой той же конической формы, над челом которой язык пламени, с которого свисает полумесяц (см. илл. XII). Она, по-видимому, представляет собой женское воплощение божественных качеств, представленных Ганешей, поскольку индусы, подобно грекам, поклоняясь божествам обоих полов, не предпринимают попыток объединить их в одной фигуре. «Я отец и мать этого мира», — говорит воплощенный бог в Бхагават-гите. «Среди коров, — добавляет он в последующей части, — я корова Камадхук. Я плодоносный Кандарпа, бог любви». Эти два высказывания, помещенные рядом, похоже, указывают на некую связь между богом любви и коровой Камадхук; если же читать это текст без знаков препинания, как, собственно, он и воспроизводился в древности, можно подумать, что автор поместил бога любви среди скота; что бы он, естественно, и сделал, если бы обычай его религии велел представлять божество животным-символом. У египтян, как ранее было замечено, корова служила символом Венеры, богини любви, и пассивной производительной силы природы. На капителях одного из храмов в Филе мы еще видим головы этой богини, представленные в смешанной форме; рога и уши коровы соединены здесь с прекрасными чертами женщины в расцвете жизненных сил (см. илл. XIII, рис. 3); именно такой женщиной представляли греки Венеру, коей они поклонялись как матери плодоносного бога любви, Купидона, персонификации животной страсти или вожделения; как орфическая Любовь, отец богов и людей, был персонификацией универсального влечения.

Греки, которые представляли мать в виде прекрасной женщины, что вполне естественно, представляли сына в виде прекрасного мальчика; но народ, который представил мать в облике коровы, должен был естественным образом представить сына в облике теленка. Именно так, по всей видимости, и поступили индусы, так же как египтяне, по каковой причине Кандарпа вполне может занимать должное место среди скота.

Следуя этой аналогии, мы можем прийти к истинному пониманию многажды прославленного объекта поклонения, упоминаемого другим, более почтенным древним писателем. Когда израэлиты разволновались из-за долгого отсутствия Моисея и воззвали к Аарону, прося сделать им бога, дабы тот шел перед ними, Аарон создал золотого тельца; и народ приносил ему жертвы и пировал, а затем (по слову переводчика) встал играть; но в оригинале это слово более конкретно и означает, в прямом и простом своем смысле, тот особый род игры, который требует согласованности обоих полов и который, следовательно, был вполне подходящим завершением жертвоприношения Купидону, хотя крайне неприемлемым для того бога, что вывел их из Египта. Создатели египетской мифологии, которые, по-видимому, и придумали это незначительное божество любви, вероятно, также изобрели и второстепенного Приапа, который был персонификацией этого особого генеративного дара, возникшего из животного желания, подобно тому как исходный Приап был персонификацией великого генеративного закона Вселенной. Поэтому поэтические аллегории говорят о нем как о сыне Бахуса и Венеры; то есть как о результате слияния активной и пассивной генеративных сил природы. История его жизни как сына греческого завоевателя, родившегося в Лампсакузах, кажется искажением этой аллегории.

Из всех народов Античности персы в своем поклонении Творцу были самыми простыми и непосредственными. Они были пуританами языческого мира и отвергали не только все изображения Бога или его служителей, но также храмы и алтари, что утверждает Геродот, чей авторитет я ставлю надо всяким иным, поскольку он знал персов до того, как они смогли перенять чужие суеверия.

 

 

Поскольку они поклонялись эфирному огню безо всяческого посредства в виде персонификации или аллегории, то считали недостойным для божества быть представленным в какой-либо определенной форме или ограниченным каким-либо конкретным местом. Вселенная была его храмом, и всепроникающий элемент огня — его единственным символом. Греки поначалу явно держались подобных же взглядов, на что указывает тот факт, что у них долго не существовало статуй; а Павсаний говорит о храме в Сикионе, возведенном Адрастом, который жил за век до Троянской войны; храм этот состоял только из колонн, без стен или крыши, подобно кельтским храмам наших северных предков или пиретии персов, которые представляли собой круги из камней, в центре которых возжигался священный огонь, символ божественного. Гомер часто говорит о местах поклонения, где нет ничего, кроме участка земли и алтаря (без крыши), которые были, вероятно, именно такими огороженными местами, как у персов, с алтарем в центре. Храмы, посвященные творцу Бахусу, которые греческие архитекторы называли hypaethral, видимо, выглядели в древности точно так же; по этой причине, видимо, в орфических литаниях этому богу приписывается эпитет окруженный колоннами. Остатки одного из них еще сохранились в Пуццуоли близ Неаполя, каковой храм тамошние жители называют Храмом Сераписа; но орнаменты из виноградных гроздей, ваз и т. д., найденные среди руин, доказывают, что он был посвящен Бахусу. Серапис, будучи также персонификацией солнца, в действительности был тем же самым божеством, которому поклонялись в другой форме. Архитектура его относится к римскому времени; однако план первоначального сооружения, на месте которого он был воздвигнут, говорит о глубокой древности последнего, в точности напоминающего план кельтского храма в Зеландии, опубликованный в «Путевых заметках» Стакли.

 

Вас интересует секс шоп Киев? Тогда вы по адресу! Так как наши партнеры могут предоставить вам множество различных товаров по лояльно низким ценам.

Источник: http://sunny-woman.com.ua

 

 

Последние материалы

Популярное

Поиск от Google
О женщине
«Нет некрасивых женщин – есть только женщины, не знающие что они красивы»

Унесенная ветром Вивьен Ли
Увидели опечатку?
Выделите текст и нажмите Shift+Enter.
И мы в ближайшее время ее исправим!
Случайная новость

Выбор верхней одежды для малыша – сложная задача, с которой сталкиваются молодые родители. Как понять, будет ли ребенку удобно и комфортно? На что обратить внимание при покупке? Попробуем разобраться в этом непростом вопросе.

Как выбрать демисезонный комбинезон

Перед покупкой демисезонного комбинезона для карапуза учитывайте следующее.

  • Модель изделия. Малышам до полугода подойдет комбинезон в виде мешка с рукавами. Однако, когда кроха немного подрастет, такое изделие может стать неудобным. Поэтому лучше приобрести практичный комбинезон-трансформер, который поначалу будет использоваться как конверт, а позже – в качестве комбинезона. Деткам 6-9 месяцев лучше приобрести сдельный комбинезон, а детям постарше можно покупать костюмы-комбинезоны, состоящие из куртки и штанов на бретелях.
  • Возраст малыша. Не следует покупать комбинезон «на вырост»: вы можете просто не угадать с размером, и придется снова тратиться на покупку.
  • Материал верха. Верхняя ткань для грудничков может быть любой, тогда как для активных малышей следует отдать предпочтение непромокаемой плащевой ткани. Отличный вариант – мембранная ткань.
  • Наполнитель. Многие производители используют при пошиве верхней одежды современные инновационные утеплители, например, PolyTex. Они легкие, гипоаллергенные, обеспечивают циркуляцию воздуха: малышу будет тепло, но не жарко при более теплой погоде.
  • Материал подкладки. Для младенцев желательно выбирать конверты и комбинезоны с подкладкой из натуральных материалов: хлопок, овчина. Однако помните, что шерсть может вызвать аллергию, поэтому производители в качестве подкладки часто используют флис – синтетическое гипоаллергенное полотно.
  • Фурнитура должна быть прочной, удобной, надежной и безопасной. Так, чтобы не травмировать подбородок малыша, верхняя часть молнии должна прикрываться загнутым краем ткани.
  • Просмотрите рукава и штанины: они должны иметь внутри ветрозащитные манжеты или гетры, либо заканчиваться утягивающей резинкой. Обратите внимание на наличие пояса и карманов, в которые можно положить платок, перчатки. Капюшоны должны иметь резинку для стягивания, чтобы защитить лицо малыша от ветра или дождя.

Качественные демисезонные комбинезоны своим маленьким клиентам предлагает ТМ «Модный карапуз».

Где купить демисезонный комбинезон

ТМ Модный карапуз – это детская одежда высокого качества от отечественного производителя. Одним из направлений производства фабрики «Модный карапуз» является пошив верхней зимней и демисезонной одежды для детей: курток, комбинезонов, полукомбинезонов, конвертов для младенцев. Модельный ряд продукции постоянно расширяется и модернизируется, а оптимальное соотношение цены и качества радует наших клиентов вот уже более 10-ти лет!

Для пошива изделий используются качественные гипоаллергенные ткани и надежная фурнитура известных мировых производителей. Безопасность детской одежды подтверждена соответствующими документами Министерства охраны здоровья и Государственного центра сертификации и контроля качества выпускаемой продукции.

Приобретая демисезонные комбинезоны ТМ Модный карапуз, вы будете уверены в качестве изделия и в комфорте вашего малыша!