загрузка...

Колдовство в древности - продолжение

 

На этих сборищах Сатана иногда отсутствовал, хотя такое случалось редко, и в этом случае его место занимал какой-нибудь мелкий бес. Де Ланкр перечисляет множество обликов, которые дьявол обычно принимал, с примечанием, что этих форм было великое множество, а «его движения были изменчивы, исполнены неопределенности, морока, хитрости и лживости». Некоторые из ведьм, которых он допрашивал (среди которых была девочка тринадцати лет от роду по имени Мария д'Агуэрре), говорили, что на этих сборищах в середине шабаша появлялся громадный кувшин или бадья и что из него выходил дьявол в виде козла, который внезапно становился таким большим, что это «устрашало», и что в конце шабаша он возвращался в кувшин. Другие описывают его как нечто вроде громадного ствола дерева, без рук или ног, сидящего на троне, с лицом огромного мужчины ужасного вида. Еще говорили о нем, что он походил на огромного козла, с двумя рогами спереди и двумя сзади, и те, что спереди, были изогнуты наподобие женского парика. Согласно самому распространенному свидетельству, сообщает де Ланкр, у него было три рога, причем средний испускал пламя, которым он пользовался на шабаше, предлагая одновременно свет и огонь ведьмам. У некоторых из них имелись свечи, и они зажигали их от его рога, дабы держать их, пока служили извращенную мессу, которая была одной из дьявольских церемоний. Иногда он также носил поверх рогов что-то вроде шляпы или капюшона. «Он имел впереди себя торчащий член, который он всегда выставлял на локоть длины; и сзади имел длинный хвост, с чем-то вроде лица под ним, коим лицом он не мог вымолвить ни слова, но оно служило только для того, чтобы предложить поцелуй тем, кого он избрал, без различия пола, ведьм и колдунов, отличенных более других». Дьявол, как будет видно, здесь изображается с символом Приапа. Девятнадцатилетняя Мария д'Эспилетт, которая жила в Гандайе, показала на следствии, что первый раз, когда ее представляли дьяволу, она поцеловала его в лицо на заду, под большим хвостом, и что она повторила этот поцелуй три раза, добавив, что это лицо было наподобие козлиной морды. Другие говорят, что он был по облику как громадный человек, «окутанный темным облаком, ибо он не желал быть видимым ясно», и что он был весь «пламенеющий» и имел лицо красное, как железо, вынутое из печи. Корнель Бролик, юноша двадцати лет от роду, сказал, что, когда его впервые подвели к нему, он имел человеческий облик, с четырьмя рогами на голове, и без рук. Он восседал на возвышении, имея при себе нескольких женщин, которые были его фаворитками и находились всегда рядом с ним. «И все они согласно показали, что это был высокий трон, который выглядел позолоченным и очень роскошным». Жанетта д'Абади из Сиборо, шестнадцати лет, сказала, что Сатана имел лицо впереди и лицо позади, так представляют бога Януса. Де Ланкр также слышал, что его описывали как большого черного пса, большого быка из меди в лежачей позе и как настоящего лежащего быка.
Хотя утверждалось, что в былые времена дьявол обыкновенно появлялся в виде змеи — еще одно совпадение с приапическим культом, — однако во времена де Ланкра его излюбленным обликом был, безусловно, облик козла. Когда шабаш начинался, ведьмы и колдуны официально представляли дьяволу тех, кто никогда не был на шабаше прежде, и женщины особо подносили ему детей, которых заманили колдовством. Новообращенные отрекались от Христа, Девы Марии и святых, и затем их заново крестили с глумливыми церемониями. Затем они совершали обряд поклонения дьяволу, целуя его в лицо под хвостом или в иное место. Совсем маленьких детей приводили на берег реки, — поскольку все это устраивалось чаще всего на берегах рек, — вкладывали им в руки белые прутья и поручали им пасти жаб, которых там содержали и которые играли важную роль в последующих действиях ведьм. Отречение часто должно было повторяться вновь, и в некоторых случаях оно требовалось всякий раз, как ведьма посещала шабаш. Жанетта д'Абади, шестнадцатилетняя девушка, сказала, что дьявол заставлял ее повторно исполнить ритуал. Она дважды целовала его в лицо, затем в пупок, затем в половой член и затем в зад. После нового крещения он ставил на тело своей жертвы метку в некоем сокровенном месте, где ее маловероятно было увидеть. У женщин она часто располагалась на половых органах или внутри их.
Отчет де Ланкра о том, как проходил шабаш, весьма досконален и любопытен. Он говорит, что это «напоминало ярмарку торговцев, собравшихся вместе, множество народу, прибывающего отовсюду на повозках — столпотворение и смешение сотен тысяч пришлецов, внезапно возникающее и быстропреходящее, необыкновенное, правду сказать, но пугающее своей необычностью, оно оскорбляет зрение и отвращает. Из того, что там есть, одни вещи реальны, другие же обманчивы и призрачны. Некоторые приятны (но таких очень мало) — таковы, например, маленькие колокольчики и разные мелодичные инструменты всех родов, которые угождают лишь слуху и не затрагивают сердце, ибо издают скорее разноголосый и громкий шум, нежели звуки гармонии, что радуют и веселят, — другие неприятны, полны уродства и ужаса, и от них идет одно лишь отчаяние, нужда, пагуба и разруха, и люди там становятся как животные и превращаются в зверей, утратив речь, пока они там находятся, а звери, напротив, начинают говорить и кажутся более разумными, нежели люди, и каждый лишен своих природных свойств».
Женщины, по убеждению де Ланкра, были во всем этом смятении активной действующей силой, гораздо более деятельной, чем мужчины. Они носились повсюду, распустив волосы и обнажившись догола; некоторые натиратись волшебной мазью, другие нет. Они прибывали на шабаш или отбывали с него, получив вредоносное задание, оседлав посох ,или метлу или усевшись на козла или другое животное, с одним или двумя младенцами за спиной, ведомые либо управляемые самим дьяволом. «И когда Сатана поднимает их в воздух (что есть привилегия, дарованная только самым высшим), он отправляет их в путь и запускает их как огненные ракеты, и они направляются и устремляются на указанное место стократно быстрее, нежели орел или коршун могут устремиться за своей добычей».
По возвращении женщины докладывали Сатане обо всем вреде, который они причинили. Яды всех видов и для всех надобностей требовались здесь в большом количестве. Как утверждалось, одним из ингредиентов служили жабы, и забота об этих животных, пока они были живы, возлагалась на детей, которых ведьмы брали с собой на шабаш и которым, в качестве эмблемы их занятия, вручались маленькие белые прутики, «как раз такие, какие дают зараженным чумой в знак того, что они заразны».
Полновластным повелителем этого сборища был дьявол. Иной раз он являлся туда в виде зловонного бородатого козла, ибо тот, говорит де Ланкр, был особенно противен роду человеческому. Козел, как мы знаем, — животное, посвященное Приапу. Иногда дьявол, если мы правильно поняли де Ланкра, принимал облик, который представлял собой фантастическое соединение дерева и человека, сравнимый — здесь слог де Ланкра становится довольно поэтическим — с древним увядающим кипарисом на вершине высокой горы или с вековым дубом, чья крона уже несет на себе отпечаток приближающегося умирания.
Когда дьявол являлся в человеческом облике, этот облик был безобразен, омерзителен, голос груб, манеры повелительны. Он восседал на помосте, который блестел, как позолоченный; и рядом с ним сидела королева шабаша — одна из ведьм, которой он оказывал больший почет. Наряженная в яркое платье, с короной на голове, она служила искушением для тщеславия остальных присутствующих.
Здесь горят ложные огни, через которые поначалу проходят некоторые демоны, а затем и ведьмы, не испытывая ни малейшей боли, что, как поясняет де Ланкр, должно было научить их не бояться адского огня. Но мы видим в них «огни нужды», которые составной частью входили в приапические оргии, и о которых мы говорили ранее. Там женщины подводят к дьяволу детей, которых они вовлекли в колдовство, и он показывает им глубокую яму, в которую угрожает их сбросить, ежели они откажутся отвергнуть Бога и поклониться Сатане.
В других местах видны большие котлы, полные жаб и гадюк, сердец некрещеных младенцев, кусков плоти повешенных злодеев и прочих отвратительных ингредиентов. Из них делают мази и отравы, наполняют ими горшки, и всем этим постоянно торгуют на этой «ярмарке». Из этого же составлялись блюда, сервированные на столах шабаша, на которые не допускалась соль, поскольку Сатана желал, чтобы все было пресное, несвежее и дурного вкуса.
Здесь можно увидеть людей «танцующих иногда цепочкой, иногда парами, повернувшись друг к другу спинами, или в кругу, обратившись спинами к центру танца, и каждую девушку и женщину держат за руки их демоны, которые учат их движениям и жестам настолько непотребным и бесстыдным, что им бы ужаснулись самые распутные женщины в мире; с песнями сочинения такого грубого и в словах и выражениях столь вольных и развратных, что глазам было больно, слух расстраивался и разум мешался, околдованный, при виде такого множества чудовищных мерзостей, стеснившихся вместе».
«Дамы и девицы, которых демоны избирали, чтобы вступить с ними в связь, были окутаны туманом, дабы скрыть скверну и нечистоту, сопутствующие этому зрелищу, и дабы не допустить сострадания, которое другие могли проявить при виде воплей и мучений этих несчастных негодниц». Чтобы «добавить к другим мерзостям еще и богохульство», они притворялись, что совершают религиозные обряды, которые были разнузданной и дерзкой пародией на католическую мессу. Воздвигался алтарь, и священник освящал и возносил гостию, но она была сделана из некой отвратительной субстанции, и священник стоял головой книзу, задрав ноги вверх, и спиной к алтарю. Таким образом все совершалось в чудовищной или отвратительной форме, так что даже сам Сатана почти стыдился этого.
Де Ланкр признавал, что течение шабаша в разных местностях отличалось, причем основу этих различий составляли разные свойства местности, «господин», который правил на шабаше, и разнообразные склонности присутствующих. «Но все хорошо продумано, и есть общее согласие в основных и самых главных из важных церемоний. По этой причине я расскажу то, что мы узнали при наших разбирательствах, и я просто повторю то, что некоторые известные ведьмы показали перед нами, как насчет установленных правил шабаша, так и обо всем, что обычно наблюдается там, не изменяя и не искажая ничего из их показаний, дабы каждый мог выбрать, что ему потребно».
Первое свидетельство, представленное де Ланкром, относится не к его времени, а к прошлому; оно датируется 18 декабря 1567 года, и он получил копию этого признания. Эстебен де Камбру из прихода Амо, женщина двадцати пяти лет, рассказала, что великий шабаш проводится четыре раза в год, в насмешку над четырьмя ежегодными церковными праздниками. Малые собрания, которые проходили неподалеку от городов или приходов, посещались только теми, кто проживал в этой местности; они именовались «увеселениями» и проводились то в одном месте, то в другом, и там только танцевали и развлекались, поскольку дьявол не являлся туда во всей своей силе, как на большие сборища. По сути, это были большие и малые приапеи. Она сказала, что место великого собрания обыкновенно называли Козьей пустошью (Lanne de Воис). Там собравшиеся танцевали вокруг камня, вросшего в землю на упомянутом месте (видимо, один из так называемых друидических памятников), на котором восседал высокий черный человек, коего они называли Монсеньор. Каждый присутствующий целовал этого черного человека в зад. Она сказала, что их привозило к этому месту животное, которое частью напоминало лошадь, а частью — человека, и что они никогда не ездили на этом животном более чем вчетвером за один раз. Прибыв на шабаш, они отрекались от Господа, Девы «и всего прочего» и принимали Сатану своим отцом и защитником, а дьяволицу — своей матерью. Эта свидетельница описывала, как изготавливали и продавали яды. Она сказала, что видела на шабаше нотариуса (чье имя она назвала), который обязан был обличать тех, кто не явился. По пути к шабашу, каким бы сильным ни был ливень, они никогда не промокали, для чего нужно было произнести слова, благодаря которым хвост зверя, на котором они ехали верхом, укрывал их столь хорошо, что дождь на них не попадал.

На этих сборищах Сатана иногда отсутствовал, хотя такое случалось редко, и в этом случае его место занимал какой-нибудь мелкий бес. Де Ланкр перечисляет множество обликов, которые дьявол обычно принимал, с примечанием, что этих форм было великое множество, а «его движения были изменчивы, исполнены неопределенности, морока, хитрости и лживости». Некоторые из ведьм, которых он допрашивал (среди которых была девочка тринадцати лет от роду по имени Мария д'Агуэрре), говорили, что на этих сборищах в середине шабаша появлялся громадный кувшин или бадья и что из него выходил дьявол в виде козла, который внезапно становился таким большим, что это «устрашало», и что в конце шабаша он возвращался в кувшин. Другие описывают его как нечто вроде громадного ствола дерева, без рук или ног, сидящего на троне, с лицом огромного мужчины ужасного вида. Еще говорили о нем, что он походил на огромного козла, с двумя рогами спереди и двумя сзади, и те, что спереди, были изогнуты наподобие женского парика. Согласно самому распространенному свидетельству, сообщает де Ланкр, у него было три рога, причем средний испускал пламя, которым он пользовался на шабаше, предлагая одновременно свет и огонь ведьмам. У некоторых из них имелись свечи, и они зажигали их от его рога, дабы держать их, пока служили извращенную мессу, которая была одной из дьявольских церемоний. Иногда он также носил поверх рогов что-то вроде шляпы или капюшона. «Он имел впереди себя торчащий член, который он всегда выставлял на локоть длины; и сзади имел длинный хвост, с чем-то вроде лица под ним, коим лицом он не мог вымолвить ни слова, но оно служило только для того, чтобы предложить поцелуй тем, кого он избрал, без различия пола, ведьм и колдунов, отличенных более других». Дьявол, как будет видно, здесь изображается с символом Приапа. Девятнадцатилетняя Мария д'Эспилетт, которая жила в Гандайе, показала на следствии, что первый раз, когда ее представляли дьяволу, она поцеловала его в лицо на заду, под большим хвостом, и что она повторила этот поцелуй три раза, добавив, что это лицо было наподобие козлиной морды. Другие говорят, что он был по облику как громадный человек, «окутанный темным облаком, ибо он не желал быть видимым ясно», и что он был весь «пламенеющий» и имел лицо красное, как железо, вынутое из печи. Корнель Бролик, юноша двадцати лет от роду, сказал, что, когда его впервые подвели к нему, он имел человеческий облик, с четырьмя рогами на голове, и без рук. Он восседал на возвышении, имея при себе нескольких женщин, которые были его фаворитками и находились всегда рядом с ним. «И все они согласно показали, что это был высокий трон, который выглядел позолоченным и очень роскошным». Жанетта д'Абади из Сиборо, шестнадцати лет, сказала, что Сатана имел лицо впереди и лицо позади, так представляют бога Януса. Де Ланкр также слышал, что его описывали как большого черного пса, большого быка из меди в лежачей позе и как настоящего лежащего быка.

Хотя утверждалось, что в былые времена дьявол обыкновенно появлялся в виде змеи — еще одно совпадение с приапическим культом, — однако во времена де Ланкра его излюбленным обликом был, безусловно, облик козла. Когда шабаш начинался, ведьмы и колдуны официально представляли дьяволу тех, кто никогда не был на шабаше прежде, и женщины особо подносили ему детей, которых заманили колдовством. Новообращенные отрекались от Христа, Девы Марии и святых, и затем их заново крестили с глумливыми церемониями. Затем они совершали обряд поклонения дьяволу, целуя его в лицо под хвостом или в иное место. Совсем маленьких детей приводили на берег реки, — поскольку все это устраивалось чаще всего на берегах рек, — вкладывали им в руки белые прутья и поручали им пасти жаб, которых там содержали и которые играли важную роль в последующих действиях ведьм. Отречение часто должно было повторяться вновь, и в некоторых случаях оно требовалось всякий раз, как ведьма посещала шабаш. Жанетта д'Абади, шестнадцатилетняя девушка, сказала, что дьявол заставлял ее повторно исполнить ритуал. Она дважды целовала его в лицо, затем в пупок, затем в половой член и затем в зад. После нового крещения он ставил на тело своей жертвы метку в некоем сокровенном месте, где ее маловероятно было увидеть. У женщин она часто располагалась на половых органах или внутри их.

Отчет де Ланкра о том, как проходил шабаш, весьма досконален и любопытен. Он говорит, что это «напоминало ярмарку торговцев, собравшихся вместе, множество народу, прибывающего отовсюду на повозках — столпотворение и смешение сотен тысяч пришлецов, внезапно возникающее и быстропреходящее, необыкновенное, правду сказать, но пугающее своей необычностью, оно оскорбляет зрение и отвращает. Из того, что там есть, одни вещи реальны, другие же обманчивы и призрачны. Некоторые приятны (но таких очень мало) — таковы, например, маленькие колокольчики и разные мелодичные инструменты всех родов, которые угождают лишь слуху и не затрагивают сердце, ибо издают скорее разноголосый и громкий шум, нежели звуки гармонии, что радуют и веселят, — другие неприятны, полны уродства и ужаса, и от них идет одно лишь отчаяние, нужда, пагуба и разруха, и люди там становятся как животные и превращаются в зверей, утратив речь, пока они там находятся, а звери, напротив, начинают говорить и кажутся более разумными, нежели люди, и каждый лишен своих природных свойств».

Женщины, по убеждению де Ланкра, были во всем этом смятении активной действующей силой, гораздо более деятельной, чем мужчины. Они носились повсюду, распустив волосы и обнажившись догола; некоторые натиратись волшебной мазью, другие нет. Они прибывали на шабаш или отбывали с него, получив вредоносное задание, оседлав посох ,или метлу или усевшись на козла или другое животное, с одним или двумя младенцами за спиной, ведомые либо управляемые самим дьяволом. «И когда Сатана поднимает их в воздух (что есть привилегия, дарованная только самым высшим), он отправляет их в путь и запускает их как огненные ракеты, и они направляются и устремляются на указанное место стократно быстрее, нежели орел или коршун могут устремиться за своей добычей».

По возвращении женщины докладывали Сатане обо всем вреде, который они причинили. Яды всех видов и для всех надобностей требовались здесь в большом количестве. Как утверждалось, одним из ингредиентов служили жабы, и забота об этих животных, пока они были живы, возлагалась на детей, которых ведьмы брали с собой на шабаш и которым, в качестве эмблемы их занятия, вручались маленькие белые прутики, «как раз такие, какие дают зараженным чумой в знак того, что они заразны».

Полновластным повелителем этого сборища был дьявол. Иной раз он являлся туда в виде зловонного бородатого козла, ибо тот, говорит де Ланкр, был особенно противен роду человеческому. Козел, как мы знаем, — животное, посвященное Приапу. Иногда дьявол, если мы правильно поняли де Ланкра, принимал облик, который представлял собой фантастическое соединение дерева и человека, сравнимый — здесь слог де Ланкра становится довольно поэтическим — с древним увядающим кипарисом на вершине высокой горы или с вековым дубом, чья крона уже несет на себе отпечаток приближающегося умирания.

Когда дьявол являлся в человеческом облике, этот облик был безобразен, омерзителен, голос груб, манеры повелительны. Он восседал на помосте, который блестел, как позолоченный; и рядом с ним сидела королева шабаша — одна из ведьм, которой он оказывал больший почет. Наряженная в яркое платье, с короной на голове, она служила искушением для тщеславия остальных присутствующих.

Здесь горят ложные огни, через которые поначалу проходят некоторые демоны, а затем и ведьмы, не испытывая ни малейшей боли, что, как поясняет де Ланкр, должно было научить их не бояться адского огня. Но мы видим в них «огни нужды», которые составной частью входили в приапические оргии, и о которых мы говорили ранее. Там женщины подводят к дьяволу детей, которых они вовлекли в колдовство, и он показывает им глубокую яму, в которую угрожает их сбросить, ежели они откажутся отвергнуть Бога и поклониться Сатане.

В других местах видны большие котлы, полные жаб и гадюк, сердец некрещеных младенцев, кусков плоти повешенных злодеев и прочих отвратительных ингредиентов. Из них делают мази и отравы, наполняют ими горшки, и всем этим постоянно торгуют на этой «ярмарке». Из этого же составлялись блюда, сервированные на столах шабаша, на которые не допускалась соль, поскольку Сатана желал, чтобы все было пресное, несвежее и дурного вкуса.

Здесь можно увидеть людей «танцующих иногда цепочкой, иногда парами, повернувшись друг к другу спинами, или в кругу, обратившись спинами к центру танца, и каждую девушку и женщину держат за руки их демоны, которые учат их движениям и жестам настолько непотребным и бесстыдным, что им бы ужаснулись самые распутные женщины в мире; с песнями сочинения такого грубого и в словах и выражениях столь вольных и развратных, что глазам было больно, слух расстраивался и разум мешался, околдованный, при виде такого множества чудовищных мерзостей, стеснившихся вместе».

«Дамы и девицы, которых демоны избирали, чтобы вступить с ними в связь, были окутаны туманом, дабы скрыть скверну и нечистоту, сопутствующие этому зрелищу, и дабы не допустить сострадания, которое другие могли проявить при виде воплей и мучений этих несчастных негодниц». Чтобы «добавить к другим мерзостям еще и богохульство», они притворялись, что совершают религиозные обряды, которые были разнузданной и дерзкой пародией на католическую мессу. Воздвигался алтарь, и священник освящал и возносил гостию, но она была сделана из некой отвратительной субстанции, и священник стоял головой книзу, задрав ноги вверх, и спиной к алтарю. Таким образом все совершалось в чудовищной или отвратительной форме, так что даже сам Сатана почти стыдился этого.

Де Ланкр признавал, что течение шабаша в разных местностях отличалось, причем основу этих различий составляли разные свойства местности, «господин», который правил на шабаше, и разнообразные склонности присутствующих. «Но все хорошо продумано, и есть общее согласие в основных и самых главных из важных церемоний. По этой причине я расскажу то, что мы узнали при наших разбирательствах, и я просто повторю то, что некоторые известные ведьмы показали перед нами, как насчет установленных правил шабаша, так и обо всем, что обычно наблюдается там, не изменяя и не искажая ничего из их показаний, дабы каждый мог выбрать, что ему потребно».

Первое свидетельство, представленное де Ланкром, относится не к его времени, а к прошлому; оно датируется 18 декабря 1567 года, и он получил копию этого признания. Эстебен де Камбру из прихода Амо, женщина двадцати пяти лет, рассказала, что великий шабаш проводится четыре раза в год, в насмешку над четырьмя ежегодными церковными праздниками. Малые собрания, которые проходили неподалеку от городов или приходов, посещались только теми, кто проживал в этой местности; они именовались «увеселениями» и проводились то в одном месте, то в другом, и там только танцевали и развлекались, поскольку дьявол не являлся туда во всей своей силе, как на большие сборища. По сути, это были большие и малые приапеи. Она сказала, что место великого собрания обыкновенно называли Козьей пустошью (Lanne de Воис). Там собравшиеся танцевали вокруг камня, вросшего в землю на упомянутом месте (видимо, один из так называемых друидических памятников), на котором восседал высокий черный человек, коего они называли Монсеньор. Каждый присутствующий целовал этого черного человека в зад. Она сказала, что их привозило к этому месту животное, которое частью напоминало лошадь, а частью — человека, и что они никогда не ездили на этом животном более чем вчетвером за один раз. Прибыв на шабаш, они отрекались от Господа, Девы «и всего прочего» и принимали Сатану своим отцом и защитником, а дьяволицу — своей матерью. Эта свидетельница описывала, как изготавливали и продавали яды. Она сказала, что видела на шабаше нотариуса (чье имя она назвала), который обязан был обличать тех, кто не явился. По пути к шабашу, каким бы сильным ни был ливень, они никогда не промокали, для чего нужно было произнести слова, благодаря которым хвост зверя, на котором они ехали верхом, укрывал их столь хорошо, что дождь на них не попадал.

 

Источник: http://sunny-woman.com.ua
 

Последние материалы

Популярное

Поиск от Google
О женщине
«Как не печально, но лет через пятнадцать самые красивые женщины станут на пять лет старше»

Анонимный юморист
Увидели опечатку?
Выделите текст и нажмите Shift+Enter.
И мы в ближайшее время ее исправим!
Случайная новость

В последнее время на рынке строительных материалов появляется все больше новинок. Одной из интересных предложений является  палубная (террасная) доска в Украине. Террасной доской очень удобно оформить оригинальные дорожки в вашем саду, покрытие вокруг бассейна, пол на открытой веранде, дорожки вдоль водоемов. Террасную доску называют декинг. Дорожки, пол или помосты получаются очень прочными, ну и долговечными, так как технология изготовления изделий предусмотрена из древесно-полимерного композита, для ее изготовления используется специальное оборудование.

Подробнее ...